Чтение онлайн

— Гм, — сказал Майк.

Джон смутился.

— Извини, — сказал он. — Все время забываю, что ты в школе не учился. Я хотел сказать, что мне не по себе от пережитого перепуга, но соображаю я нормально.

— Хорошо, давайте попробуем, — сказал Майк. — Сэр Джон, вы сделали очень плохое дело. Да-да, плохое, не перебивайте. Я ценю ваш героизм, но в данном случае он не принес никакой пользы, а наоборот, принес вред. Я ведь уже говорил вам, что последние десять тысяч дней дистрикт Иден был избавлен от эльфийских набегов.

— Кроме одного стада, — уточнил Джон.

— Да, кроме одного стада, — согласился Майк. — Но остальные стада были избавлены. Между людьми и эльфами сложилась негласная договоренность, которая устраивала всех.

— С беложопыми нельзя договариваться! — возмутился Джон.

— Негласно — можно, — возразил Майк. — Позвольте, я продолжу. Итак, сложилось положение, которая устраивала всех. Эльфы приходят в штрафной загон каждые четырнадцать дней…

— Ты мне этого не сказал! — воскликнул Джон. — Когда я отправлялся узнать волю богов, я не знал, что эльфы придут уже послезавтра! А ты все знал и мне не сказал! Это было чудо, что они не застали меня врасплох!

— Это было не чудо, — возразил Майк. — Это была та самая воля богов, которую вы стремились узнать, сэр рыцарь. Вы сами говорили, что желаете положиться на их волю. И вот она проявилась. Все нормально.

— Все равно мог бы сказать, — буркнул Джон.

— Была бы на то божья воля — сказал бы, — заявил Майк. — Я сам тогда еще не знал. Короче. Каждые четырнадцать дней в штрафной загон приходит ровно двадцать эльфов. Они заходят в балаган, убивают ровно двадцать орков, снимают с них скальпы и забирают какое-то барахло по стандартному списку. И уходят. В других дистриктах никто не знает, какое стадо подвергнется очередному набегу. Пастухи содержат орочью разведку, а прокураторы — воинские летучие отряды, чтобы отражать наиболее опасные набеги. Это неудобно и создает нестабильность. У нас раньше было не так, у нас всегда было известно, в какое стадо придут эльфы, а остальные могли спать спокойно. А теперь будет как везде. Вы, сэр рыцарь, за одну ночь сломали устоявшийся порядок, который отлаживался многие тысячи дней. Сэр Смит будет разгневан.

— Я сэра Смита вертел сам знаешь где, — сказал Джон. — Ты говоришь умные слова, Майк, но мне удивительно слышать их из уст молодого человека. Они больше подходят старому пердуну, потерявшему честь вместе с зубами и волосами. По-моему, все просто: ты делаешь, что должно, и получается, что получается. Ты исполняешь заветы богов, и боги тебя вознаграждают, ты не исполняешь заветы — боги тебя наказывают. Заветы богов просты, их способен понять самый последний орк. И среди этих заветов есть такой: встретил эльфа — убей. А ты мне говоришь, что так делать не надо, дескать, так удобнее. Да, удобнее. Не забудь повторить это, когда Калона поставит тебя раком перед вратами, ведущими в парадайз! Знаешь, Майк, тебя извиняет только то, что ты повторяешь чужие слова. Но я все равно начинаю сомневаться, что имею право просить твоего гостеприимства. Возможно, мне стоит уйти, чтобы карму не портить.

Майк вздохнул, закрыл глаза и потер лоб руками.

— Делай, что хочешь, — сказал он. — Как меня все достало… Думаешь, мне приятно говорить то, что я говорю? Но против системы не попрешь.

— Почему это не попрешь? — изумился Джон. — Я пру, и мне это нравится.

— И докуда ты допер?! — возмутился Майк. — Скитаешься по прериям, как беглый орк, и подвиги совершаешь. Да, потом о тебе сложат песни, но сейчас ты скитаешься, как сраный орк!

Джон неожиданно улыбнулся.

— Твои слова можно сформулировать по-другому, — сказал он. — Да, я скитаюсь, как сраный орк, но потом обо мне сложат песни!

Майк помотал головой, собираясь с мыслями.

— Сложно все это, — сказал он. — Пойду я, пожалуй, курну, и спать лягу. Утро вечера мудренее.

— Спокойной ночи, — сказал Джон.

Майк встал и направился к двери. Джон проводил его абсолютно трезвым взглядом.

Аленький Цветочек поселилась в комнате Джона. На следующее утро Майк подошел к умывальнику и увидел, что там чистит зубы орчанка-полукровка. Поначалу Майк возмутился, но потом махнул рукой и сказал:

— Снявши голову, по волосам не плачут.

Он выглядел таким несчастным, что Аленький Цветочек пожалела его и сказала:

— Не расстраивайтесь, добрый господин. Такова воля богов.

— Ты меня еще поучи, какова воля богов, — буркнул Майк.

— Простите, добрый господин, — сказала Аленький Цветочек. — Приношу смиренные и искренние извинения. Не хотела вас оскорбить никоим образом. Просто когда я с Джоном, я часто забываю, кто я такая.

— Хорошо тебе, — сказал Майк и пошел прочь, так и не умывшись.

Следующее потрясение ждало Майка за завтраком. Джон привел свою наложницу в пиршественную залу и потребовал, чтобы ей тоже принесли порцию каши. Затем Джон посмотрел на растерянного Майка, смущенно улыбнулся и сказал:

— Извини, Майк, не хотел тебя обидеть. Если тебе неприятно есть за одним столом с этой девушкой, мы можем позавтракать у себя в комнате.

— Она не девушка, а самка, — сказал Майк.

— Она девушка, на которой какой-то дурак нарисовал трех жаб, — возразил Джон.

— Вы, сэр рыцарь, кажется, влюбились, — заявил Майк. — Я слышал, что некоторые сумасшедшие извращенцы влюбляются в орчанок, но своими глазами такого не видел. И я никогда не слышал, чтобы таким извращением страдал рыцарь.