Чтение онлайн

Ловеласа я поставил у дверей. Стеречь, чтобы никто не зашел опять нежданно. И, подперев графом единственный вход и выход, приступил к сложению печати, велев помалкивать и не сбивать.

Но Герману и говорить не нужно было, он распахнул глаза и рот и с восторгом смотрел, как я нарушаю главный запрет империи. Будь закон, способный оправдать влюбленного мальчишку за то, что он по глупости обратился к запретной магии, я бы этого не делал.

А плохое, по моему мнению, можно творить любым инструментом, как небогоугодным, так и священным. Святоши не очень то святыми были, так что и моя совесть помалкивала. Я достоинство вернуть пытаюсь человеку, а не демонов призываю.

От первой фигуры меня пошатнуло. В глазах ощутимо потемнело, во рту появился металлический привкус. Я поморщился и приступил ко второй. Ею надо было указать на графа, как отправную точку. Ну или конечную, которую настигло проклятье, это как посмотреть.

Герман даже не моргнул, завороженно наблюдая за моими руками, а вот у меня хрустнуло в шее. Нехорошо так. По позвоночнику пробежались иглы и стало холодно. Будто ледяной стужей прошлось, вымораживая внутренности.

Я поежился, но не отступил, складывая последнюю фигуру и говоря слово, всего одно:

— Тар-эр!

Едва я произнес его, потемнело ещё больше. Но теперь не в глазах, а мир поблек, потеряв все краски. Воздух застыл, хотя я слышал завывание ветра, протяжное и далекое. По телу пронеслись, сбегая от меня к ебеням, мурашки, за ними пришла боль.

Она нарастала и разливалась по всему телу, терпимая, но раздражающая, сбивающая с концентрации. А я пытался сосредоточиться, чтобы поймать след. Увидел, как от Германа струится тьма, закручиваясь в смерч и улетая куда-то вдаль.

Я щурился и напрягался, ловя эту связь, но мир вздрагивал, сбивая картинку. А боль нарастала. И тут появились тени. Как тогда, в лесу, смутные фигуры, качающиеся пламенем на ветру.

В ушах стучал пульс и сквозь него я слышал крик оракула. Вроде он бросился ко мне, зрение стремительно отказывало. И, прежде чем отрубиться, я нашел. Не успел определить точно, но ведьма была в городе. Где-то на ганзейском острове.

— Эй, эй, эй! — меня хлестали по щекам и от пощечин звенело в ушах.

Сфокусироваться на бледной роже Германа удалось не сразу. Я лежал на полу, у себя на барже, уже хорошо. Всё кружилось и расплывалось, в носу свербило, глаза щипало, тело болело, но вроде пережил.

— Хватит меня бить, — прохрипел я.

В горле запершило и я раскашлялся, отплевываясь. Такое ощущение, что дряни какой-то наглотался, болотной жижи или воды из грязной лужи. Выбрав ориентиром графа, я уставился на него и мир потихоньку начал успокаиваться.

— Илья, слава всеблагим, ты жив! — испуганно запричитал парень. — В бездну это, пусть хоть отсохнет, не такой же ценой…

Я потер лицо, почувствовал влагу и посмотрел на руку. Она вся была в крови. Твою ж мать, это то откуда? Ударился башкой, когда упал?

— Тебя нужно отвезти к целителю, — граф схватил меня за плечи и потянул на себя.

— Да я в порядке, ударился просто, — я всё также смотрел на окровавленную руку, соображалось туго.

— Илья, — затравленно произнес Герман и в его взгляде было что-то такое, что испугало и меня. — Ты точно не в порядке. У тебя кровь хлынула из ушей, рта и глаз. Илья, из твоих глаз идет кровь…

Сначала меня снова повело, а затем я заржал, испугав парня ещё больше. Когда всё хреново, в мою голову лезут поистине идиотские мысли. Вот и сейчас я подумал, что кровавыми слезами оплакиваю графскую шишку. Может мне на герб шишку взять…

Глава 15

От моего смеха, ну или из-за кровавого оскала, страдающий граф принялся страдать ещё больше, выйдя на новый уровень — предобморочный. Герман коротко выдохнул и начал медленно оседать, так что теперь пришлось мне его поддерживать.

Голова закружилась, отзываясь на попытку пошевелиться и в итоге мы завалились оба. Похоже и правда без помощи нам не обойтись.

— Кара… — простонал я, спихивая с себя полубессознательного оракула.

Хвостатая явилась сразу же, без сложения печати и слов призыва. Обнюхала два почти бездыханных тела, пофыркала и возмутилась:

— Воняете не лучше демонов.

— Хуже, милая, хуже, — довольно прохрипел я и схватился за бронированный бок.

Металл шипов мантикоры, растущих вдоль позвоночника, приятно охладил. Пальцы проскальзывали, но у меня получилось достаточно крепко удержаться, чтобы подняться. Попытаться подняться.

— Ёб твою мать! — опередил меня по приходу в изумленные чувства граф.

Кошка фыркнула громче, отчего Герман снова побледнел, но остался в сознании. Но, кажется, в реальном мире его удерживало только это чудесное видение. Хранительницу повело на бок, она неуклюже перекосилась на полупопии и растопырила пальцы, делая вид, что умывается.

— Это что такое? — протяжно выдохнул оракул и сморщился, явно стараясь разглядеть прорыв бездны.

— Сам ты что! — вознегодовала мантикора и выпустила когти, угрожающе блеснувшие даже при слабом свете.

Но снова не справилась с новым воплощением и распустила крылья, чтобы уравновесить свою новую тушку. Граф от такого зрелища громко вздохнул и отрубился, не выдержав красоты моей зверушки.

— Грубо, — равнодушно оценил я её социальную приспособленность.

Кара обиженно мяукнула и сделала маленький шаг назад, поднимая меня. Я ухватился и второй рукой, так что довольно скоро принял сидячее положение.

От такого замутило ещё больше и, судя по отбитым ощущениям, снова хлынула кровь.