Чтение онлайн

Ими были приняты принципы французской революции. Монастыри они упразднили, но не коснулись религии и сохранили собственность белого духовенства, учредили национальные поместья и отменили феодальные привилегии. Лучшие представители дворянства и крупных собственников вступили в гусарские и конноегерские эскадроны, названные «Почетной гвардией». Из низших классов образовались батальоны национальной гвардии. Национальные цвета этих новых республик были общеитальянские.

Несмотря на чрезвычайную бдительность Наполеона по отношению к злоупотреблениям и хищениям, их в данный момент происходило больше, чем в какую-либо другую пору этой войны. Страна была разделена на две крайне возбужденные партии; страсти разгорались все сильнее, люди становились все более отчаянными.

Во время сдачи Вероны был разграблен ломбард этого города, в котором хранилось ценностей примерно на сумму около 7–8 миллионов. Интендантский чиновник Буке и гусарский полковник Ландрие были обвинены в этом грабеже, тем более возмутительном, что ему предшествовали и за ним последовали другие преступления в целях его сокрытия. Все, что оказалось в домах подсудимых, было возвращено городу, но ущерб оставался тем не менее очень значительным.

Генерал Бернадотт был отправлен в Париж со знаменами, захваченными у венецианских войск, и с теми, которые были взяты при Риволи и в Германии у армии эрцгерцога Карла. Он вручил эти знамена Директории за несколько дней до 18 фрюктидора [76] .

Момбелло – замок, расположенный в нескольких лье от Милана, на холме, господствующем над всей равниной Ломбардии. Французская главная квартира находилась здесь в течение мая и июня. Знатнейшие дамы Милана являлись туда ежедневно, чтобы выразить почтение Жозефине [77] .

Там находились австрийский посланник и папский представитель, а также посланники королей неаполитанского и сардинского, республик Генуэзской и Венецианской, герцога Пармского, швейцарских кантонов и нескольких германских государей. Присутствие там всех генералов, а также властей Цизальпинской республики и депутатов от городов, множество курьеров из Парижа, Рима, Неаполя, Вены, Флоренции, Турина, Генуи, которые прибывали и отъезжали ежечасно, весь образ жизни этого огромного замка побудили итальянцев назвать главную квартиру Момбелльским двором.

Действительно, это был блестящий двор. Переговоры о мире с императором, политические дела Германии, судьбы сардинского короля, Швейцарии, Венеции, Генуи решались там. Момбелльский двор совершил несколько поездок на озеро Лаго-Маджиоре, на Борромейские острова, на озеро Комо. Он останавливался там в различных дачных постройках, расположенных вокруг этих озер. Каждый город, каждый поселок хотели проявить себя и оказать внимание и уважение освободителю Италии.

Дипломатический корпус был поражен всем, что видел. Генерал Серюрье отвез Директории последние знамена, взятые у эрцгерцога Карла. «Этот генерал, – писал Наполеон, – выказал в двух последних кампаниях столь же много воинского таланта, сколь и гражданской доблести. Его дивизия одержала победу у Мондови, сильно способствовала победе при Кастильоне и взяла Мантую. Она отличилась при переправах через Тальяменто и через Изонцо и особенно при взятии Градиски.

Генерал Серюрье строг к самому себе и тогда так же строг к другим. Непреклонный ревнитель дисциплины, порядка и добродетелей, наиболее необходимых для поддержания общества, он презирает интриги. Это создает ему врагов среди людей, которые всегда обвиняют в отсутствии гражданского чувства тех, кто хочет, чтобы соблюдались законы. Я полагаю, что он очень пригоден для командования войсками Цизальпинской республики. Прошу возможно скорее вернуть его на вверенный ему пост».

Серюрье был отлично принят в Париже. Прямота его характера там всем понравилась. Он совершил поездку в департамент Эн, на свою родину. Он придерживался всегда очень умеренных взглядов в отношении принципов революции, но по возвращении из Франции Серюрье стал упорно и горячо ратовать за республику – настолько возмутили его распущенные нравы, которые ему пришлось наблюдать в Париже.

В момент прибытия французской армии в Венецию из этого города скрылся граф д’Антрег. Он был задержан в Бренте войсками дивизии Бернадотта и отослан в главную квартиру в Милан. Граф д’Антрег происходил из Виваре. Депутат от дворянства в Учредительном собрании, он был горячим патриотом в 1788 и 1789 годах, но с открытием собрания изменил своей партии, эмигрировал, был одним из главных агентов заграницы и превратился в заправского интригана.

В Венеции он находился около двух лет под видом атташе английской миссии, но на самом деле был посланником контрреволюции и стоял во главе всех шпионских и мятежных заговоров против французской армии. Подозревали, что он играл важную роль в веронской резне. Генералы Бертье и Кларк провели проверку всего найденного у него в портфеле, составили опись документов, сделали на них пометки и отослали все в Париж.

В ответ французское правительство приказало, чтобы д’Антрег был доставлен в Военную комиссию для суда над ним по законам республики. Но тем временем он заинтересовал Наполеона, который виделся с ним несколько раз. Сознавая всю опасность своего положения, он постарался понравиться тому, от кого зависела его судьба, говорил с ним без утайки, раскрыл все тогдашние интриги и нанес своей партии даже больший ущерб, чем было необходимо.

Он достиг своего и добился разрешения проживать в городе под честное слово, без охраны. Через некоторое время ему дали бежать в Швейцарию. На него так мало обращали внимания, что лишь через шесть-семь дней после его отъезда из Милана заметили, что он нарушил свое слово. Вскоре появилось нечто вроде памфлета, который им распространялся по всей Германии и Италии против своего благодетеля.

Он описывал в нем ужасную камеру, в которую он будто бы был заключен, пытки, которым был подвергнут, отвагу, какую проявил, и опасности, каким подвергался, освобождаясь из заточения. В Милане он возбудил всеобщее негодование; там видели его везде в обществе на прогулках, на спектаклях, пользующимся полной свободой. Несколько членов дипломатического корпуса разделили общественное негодование и опубликовали по этому поводу свои заявления.

Генуэзская республика участвовала в трех войнах за испанское, пармское и австрийское наследство. Ее маленькие армии шествовали рядом с армиями и французских, и испанских королей. В 1747 году генуэзцы прогнали из своего города австрийский гарнизон под командованием маркиза Ботта и затем выдержали долгую и упорную осаду армий Марии Терезии.

В продолжение всего XVIII столетия эта республика вела кровопролитную войну с корсиканцами. Национальная ненависть между жителями Ривьеры и пьемонтцами приводила к постоянным стычкам. У населения Генуэзской республики – столь слабой как по количеству населения, так и по размеру своей территории – такое стечение обстоятельств поддерживало запас энергии, который придавал ей совершенно иную устойчивость, чем Венецианской республике.