Чтение онлайн

Дэн покачал головой.

– Боюсь, я не сумею. Тут нужен пластический хирург.
– Он закончил одеваться и повернулся к двери.
– Боюсь, теперь тебе придётся остаток дней носить на лице каинову печать собственной алчности.

Маг осторожно прикрыл за собой дверь, из-за которой доносились всхлипывания пополам с проклятьями. Уже на улице он услышал вой - похоже, неудачливая Мата Хари всё-таки добралась до зеркала.

– Дэн! Ты как? Говорил я тебе, что не стоит с этой дамочкой связываться - она не своя, понимаешь?

– Я понял, Юрок, спасибо. Жаль, я не прислушался к тебе раньше. Не было бы сейчас так тошно.

– Да ладно. Слушай, хочешь, я приеду? Или давай к нам - посидим, класс повспоминаем, анекдоты потравим... А помнишь, как сбежали в лагере на ночную рыбалку? Вот шуму то было?

– Помню... Давай в другой раз, Юрок, ладно? Я позвоню.
– Дэн положил трубку на рычаг и с силой потёр лицо ладонью, словно пытаясь отмыться от какой-то липкой грязи. Ему было плохо. Ну не было в нём твёрдости бойца, способного равнодушно взирать на поверженных врагов - он всё время сожалел, причиняя окружающим боль - исключением были лишь твари на тёмном материке - но их жалеть не взялся бы никто в здравом уме...

Дэн вышел на улицу, сел бездумно на лавочку, уставясь в пространство - родные стены не помогали, а в голове вертелась всего одна мысль: " Власть магии - это тоже власть, и, обладая ей, нельзя не запачкаться. Хотя бы просто в крови врагов. Враги - они ведь тоже чьи-то дети, сёстры, братья. А они найдутся, это уже понятно. Кто-то весьма влиятельный понял, что Дэн обладает чем-то уникальным - и теперь попытается добраться до столь интригующего артефакта. Может, прав давешний лесник, и нужно разобрать окаянные браслеты, продать по кусочкам - и жить спокойно, не ломая жизни окружающим людям?

– Привет. Ты тут живешь?

Дэн вздрогнул. Он так углубился в свои мысли, что не заметил, как к нему подошёл мальчишка. Хотя не заметить того было трудно. Огненно рыжий, весь в конопушках, он наверняка был бы страшным озорником, если бы... Это "если", в количестве двух штук, присутствовало на скамейке рядом с пацаном. Костыли, причём не новые. И, судя по неестественно вывернутому телу мальчишки, он уже привык не обращать внимания на непослушание собственных ног.

Уловив взгляд Дэна, парнишка вспыхнул и торопливо подхватил костыли. Дэн секунду недоумённо смотрел на недовольное лицо пацана, потом понял:

Жалость! Можно привыкнуть к собственному уродству, но как привыкнуть к сердобольным взглядам окружающих - и это в том возрасте, когда хочется наслаждаться жизнью и совершать подвиги. Она режет сердце больнее, чем острый нож - но именно жалости не было в рассеянном взгляде Дэна, погружённого в собственные мысли. Может, поэтому и подошёл этот нескладный рыжий воробушек, присел испуганно на край скамейки. Ну вот, нужно теперь исправлять положение...

– Подожди! Извини, я не буду ни о чем спрашивать. Просто я вчера обидел одного человека и теперь мне хреново. Поможешь?

Парнишка замер. Его, калеку, просят о помощи?

– Интересно, чем я могу помочь? Такой? Голос, высокий и чуть треснутый, был полон внутренней обиды - и надежды.

– А посидишь со мной, поговоришь - может, мне и полегче будет. Если общаешься с хорошим человеком - на душе всегда светлее делается. Ты ведь хороший человек?

Мальчонка присел на край лавки, задумался. Не убегал, торопливо выворачивая костыли - и то хорошо.

– Не знаю. Вряд ли - в таком-то виде. Злой, наверное.

Дэн рассмеялся.

– Злой как раз бы начал говорить: "- Да, хороший." И при этом ни о чём бы не задумывался. А ты не злой - просто чуток озлобленный. Зато на весь мир. Как тебя зовут?

– Антон. А вы что, верующий?

Дэн усмехнулся.

– Скорей - блаженный. Но не юродивый. Тебя это пугает?

Пацан затряс головой.

– Не. Меня отец ко всяким водил. Всё надеялся, что вылечат. Врачи-то отступились. А вы тоже лечите?

– Боюсь, этого я как раз не умею. Жалеешь?

Антон вздохнул.

– Да я что, я уже привык. Отца жалко. Мы с ним вдвоём живём - мама умерла, когда меня рожала. Он всё себя винит... Вроде, как если б он не пил, ничего бы не было.

– А сейчас пьёт?

Антон помотал рыжей головой - словно всплеск яркого света.

– Нет, завязал наглухо. Даже пиво. Всё со смой нянчится. А я ему только обуза. Помереть бы, что ли...

Дэн поднял голову пацаненка, повернул к себе. В уголках глаз у того притаились слезинки - осторожные и непослушные, они не раз подводили своего владельца, стеснявшегося этой слабости....

– Ты ему не обуза. Скорее - свет в окошке, можешь мне поверить. Я такие веши чувствую.

Дэн действительно чувствовал - он раскрылся миру, изучая нити судеб - и у парня их было удивительно мало, все тонкие и слабые. Единственная нить, которая поддерживала его, не давая остаться в пустоте, и была нить отца - толстая и крепкая, она держала их обоих. Дэн посмотрел глубже, изучая чужую энергетику - как же всё было перекручено, изломанно!

– И как он тебя одного гулять отпустил?

Антон усмехнулся.

– А он в городе. Няньку мне нанял, так она только рада, когда меня нет - никто не мешает сериалы смотреть.

– А ты что же, не любишь сериалов?

– Нет. Там все верят в чудо - и оно происходит. Кто - в сказочного дракона, кто - в доброго и заботливого олигарха, но чудеса случаются - неважно, про что сериал. А в жизни...
– В голосе мальчишки прозвучала такая тоска, что Дэн решил: попробую! Мало ли что не умею!

– Слушай, уже смеркается. Оставайся у нас - матушка пирогов напекла. Ты ведь её знаешь?
– Он дождался неуверенного кивка мальчишки и внутренне усмехнулся - уж кто-кто, а его матушка давно должна была найти подход к обделенному лаской мальчонке. Всё-таки педагог с тридцатилетним стажем...