Чтение онлайн

Хотя лицо молодого самурая оставалось таким же бледным и неподвижным, Сано отметил слабую реакцию на имя Дзюнко: воздух вокруг Киёси завибрировал, словно тугая струна самисэна, к которой прикоснулись слишком легко, чтобы извлечь звук. — Дзюнко, должно быть, очень любит тебя, если ослушалась отца и тайно встречалась с тобой. Ты разобьешь ей сердце, если умрешь... особенно за то, чего не делал. — Увидев, что у Киёси дернулась голова, Сано продолжил: — Уверен, Дзюнко придет в отчаяние, узнав, как ты пожертвовал своей честью и предал ее любовь. — Сано ненавидел себя за то, что воспользовался слабостью юноши, но его и Хираты честь и жизнь зависели от того, что ему удастся узнать от Киёси. — Если ты расскажешь, что произошло прошлой ночью, я передам весточку Дзюнко. Пусть она знает, что ты ни в чем не виноват и по-прежнему любишь ее.

Невидящий взор Киёси помутнел, как поверхность воды при подземном толчке, но он продолжал молчать. Может, юноша утратил дар речи?

— Я расскажу, что, на мой взгляд, произошло. — Сано старался не показать свою надежду и тревогу. — Можешь ничего не говорить; просто кивни, если согласен, и покачай головой, если нет. Хорошо? — Никакой реакции. Но Сано гнул свое. — Ты каким-то образом узнал о контрабанде, когда был на Дэсиме, чтобы практиковаться в разговоре с голландцами. Или ты разглядел что-то с дозорной вышки? Быть может, ты следил за таинственными огнями, как и я, ведь слухи о призраках не испугают храброго самурая вроде тебя, не так ли? Ты проследил контрабандистов до бухты, пытался прошлой ночью захватить их и стать героем? Или оказался в бухте по другой причине? Киёси! Ответь мне! — Сано разочарованно вздохнул. Молодой самурай не отреагировал ни на одно его слово, ни на один вопрос. И все же Сано был уверен, что по крайней мере нащупал правду. Все больше отчаиваясь, он пытался привести известное ему в систему, чтобы суметь защищаться перед трибуналом. — Кого ты ожидал увидеть в бухте, Киёси? Стражников с Дэсимы, Исино или своего отца? — Из всех возможных злоумышленников старший чиновник Охира не только располагал наилучшими возможностями заниматься контрабандой, но и был самым близким для Киёси человеком. Это укрепляло уверенность Сано в его виновности. — Ты обвинил себя и меня, чтобы выгородить его? Тебе известно, кто убил Спаена?

Ничто не действовало. Каким бы логичным ни было объяснение, которое Сано мог предложить трибуналу, оно не спасет ни его, ни Хирату без подтверждения Киёси... а тот явно намерен унести свои тайны с собой в могилу.

Вдруг губы Киёси слегка дрогнули, послышался хриплый шепот, но такой тихий, что Сано придвинулся, чтобы расслышать его сквозь шум дождя.

— Марш смерти начинается. Сначала все будет так, как было на самом деле. Рассвет, и солдаты ведут приговоренного, Ёсидо Ганзаэмона, в горы. Его обвинили в измене за оскорбление сёгуна. Я участвую в процессии вместе с другими свидетелями. Казни пугают меня... но мне не о чем тревожиться. Я не сделал ничего предосудительного. — Затравленный взгляд Киёси словно отражал посетившее его мрачное видение; шепот стал прерывистым. — Но когда мы пришли на место казни, я вдруг оказался не среди наблюдателей... я пленник. — По лбу юноши стекал пот; от него исходил запах страха. — Я чувствую, как веревки впиваются в мои запястья... — Он медленно завел руки назад и сложил их за спиной. — Я ощущаю тяжесть кандалов на ногах. Я вижу, как все наблюдают за мной. Мой отец тоже там. И губернатор Нагаи, и мои товарищи из портового патруля... Они презирают меня, потому что я изменник.

Впервые Сано усомнился в невиновности Киёси. Совершенно очевидно: эти фантазии означают, что он испытывает тяжкое чувство вины. Но в чем виновен этот юноша?

— Солдаты заставили меня встать на колени перед палачами, — прошептал Киёси. Его била крупная дрожь, становящаяся все интенсивнее. — Я молю о пощаде, потому что невиновен. Я преданно служил сёгуну всю жизнь. Я самый трудолюбивый офицер в портовом патруле. — Его голос осекся на высокой жалобной ноте. — Я всегда сам напрашивался на дополнительные задания. Я занимаюсь боевыми искусствами, чтобы принести когда-нибудь моему господину славу на поле брани... Я провожу целые ночи на наблюдательной вышке, высматривая иностранные военные корабли... Я учу голландский язык, чтобы понимать варваров, чья военная мощь угрожает моей стране. — Его голос стал визгливым. — Я никогда не выступал против сёгуна или его режима. Кто скажет, что это не так, тот лжец!

Из коридора послышался голос начальника тюрьмы:

— У вас там все в порядке?

— Да, — поспешно отозвался Сано, опасаясь, что Киёси замолчит.

Но Киёси, захваченный своими видениями, казалось, не замечал, что происходит вокруг.

— Губернатор Нагаи объявляет мне приговор, — пробормотал он, снова переходя на шепот. — Киёси Охира поставил свои личные интересы выше интересов сёгуна и государства, а тем самым совершил акт измены. У него на руках кровь. Поэтому он должен умереть.

Личные интересы? Кровь на руках? Может, юноша и в самом деле занимался контрабандой, действуя по приказу отца, Нагаи, Исино — или по собственной инициативе, чтобы собрать денег для свадьбы с Дзюнко? Не вступил ли он в заговор с Яном Спаеном и не убил ли его потом во время ссоры? Не он ли позже убил Пеон, потому что она знала о его преступлении? И может, когда Киёси прошлой ночью поймали, он подставил Сано, чтобы попытаться оправдать себя и получить более легкое наказание?

Вовлечены ли в преступления двое оставшихся варваров?

Сано не исключал, что в этом участвовал заместитель директора де Граф. И, ощутив легкий приступ дурноты, он подумал, что познания в японском языке доктора Хюйгенса позволили бы ему вступить в контакт с членами преступной контрабандной цепочки. Вероятно, он научился говорить по-японски во время бесед с учениками, включая Киёси — его сообщника? Сано не хотел думать дурно ни о Хюйгенсе, ни о мальчишке, в котором видел себя в молодости, но если это правда, то он должен знать.

Придвинувшись ближе, Сано схватил молодого человека за мускулистые плечи и почувствовал, как они дрожат.

— Киёси, это ты привез голландские товары в бухту прошлой ночью? Чью кровь ты пролил? У тебя была сделка с варваром? С которым из них? Зачем ты оболгал меня? Отвечай!

— Пожалуйста, оставьте меня в покое! — Киёси в ужасе вращал глазами. — Не приближайте ко мне этот меч. Вы должны выслушать меня. Я просто пытался остановить... я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о... нет. Пожалуйста. НЕТ!

Юноша вырвался из рук Сано и вскочил на ноги. Сано, потеряв равновесие, всей тяжестью осел на пол. Но он не ощутил боли, поскольку Киёси напрочь утратил самоконтроль. Он носился по камере, завывая как сумасшедший, бился о стены. В бешеном кружении юноша перевернул поднос с едой и ведро для нечистот, содержимое которых разлилось по полу. Сано бросился за Киёси, опасаясь, что если его сейчас же не остановить, то он покалечит себя. Однако Сано не мог совладать с неистовой силой молодого человека. Киёси снова и снова вырывался. Ноги Сано скользили в образовавшемся на полу месиве. За дверью камеры послышались крики, удары и голос тюремщика:

— Что там происходит? Прекратите, вы тревожите остальных заключенных!

— Я лишь выполнял долг! — крикнул Киёси. — Я сделал это из преданности. И... и любви. Отпустите меня. Я обязан остановить это, я обязан остановить это... — Он сделал яростный прыжок к окну. Сано схватил его, но юноша вывернулся, кинулся к двери и начал биться в нее руками и головой. — Выпустите меня! Пожалуйста, выпустите меня!

Обхватив Киёси руками, Сано оттащил его от двери как раз в тот момент, когда снаружи загремела задвижка.

— Успокойся, Киёси. — Собрав все силы, Сано сделал молодому самураю подсечку и бросил его на пол лицом вниз. Он уселся на выгибающуюся спину Киёси и придавил ему руки. — Спокойно, спокойно... — Сано, тяжело дыша, повторял это, пока юноша не перестал выть и сопротивляться. — Все будет хорошо.

Но будет ли? Слова Киёси можно интерпретировать как признание в том, что он занимался контрабандой и замешан убийстве, за это наказывают смертью, даже если он, заблуждаясь, пытался угодить кому-то, защитить или сдержать кого-то другого. К тому же туманные показания умалишенного не снимут подозрений ни с Сано, ни с Хираты. А если Киёси невиновен, то Сано не сможет свалить все преступления на юношу, даже для того, чтобы спасти свою жизнь и честь.