Шрифт:
Какие дьяволы и боги
К нам ринутся из темноты
Там, где кончаются дороги
И обрываются мосты?..
В. Шефнер
Часть I. Путь Йохана
Глава I. Великий Молот Бак
Из Слова о новой вере Всеслира и подчинённых земель:
…Поэтому не подобает верующим посещать бесовские игрища, которые заключаются в плясках, гудении, пении бесовских песен и принесении жертв идолам, когда молятся богу Глубин и Великому Стихотворцу…
Утренняя заря потихоньку заливала светом неровные ряды избушек. Они растянулись в лощине меж двух холмов, словно змея. Светило ещё не полностью взошло, и если повернуться к нему спиной и поднять глаза, то можно было увидеть едва заметные звёзды, которые в этот час терялись в красном небе.
Люди уже выходили из домов. Кто-то нёс рыболовные сети, кто-то шёл с двустволкой в лес на охоту. Ребятишки шагали в приходскую школу, а некоторые, прячась за заборами и кустами, бежали на западный холм, порезвиться в развалинах.
Я вздрогнул: так бывает, когда видишь что-то важное, но осознать это ещё не успел. Ба! Да это же Кор и Нук! Мои младшие братья тоже отправились на руины. Ну, я их догоню!
Потянувшись, я встряхнулся и бросился по дороге. Обогнав строй угрюмых охотников, нервно заозиравшихся на меня, я взбежал на холм и теперь стоял перед воротами некогда мощной заставы, отражавшей набеги лесных жителей на город Всеслир пару веков назад. Лесных жителей давно не осталось, гарнизон вывели, а крепости понемногу ветшали и разрушались, не выдерживая натиска зимних гроз.
Как это ни странно, я не слышал вообще никого, а ведь детям дай только вволю покричать. Внутри тоже было пусто, лишь в единственной башенке кто-то маячил. Действительно, поднявшись, я заметил своих голубчиков в кругу других ребят.
– Кор, Нук! – крикнул я им. – А вы почему не в школе?
Мелкотня испуганно обернулась, а потом их лица исказились детской яростью.
– Йохан! Если маме расскажешь, мы тебе помёт птичий в кровать положим! – отозвался Нук.
– Я маме не расскажу, но дьякон-то всё равно узнает: вы же ему сегодня обещали помочь в библиотеке!
– Кишка собра, дерьмо собаки! – неумело выругался Кор, после чего опасливо посмотрел на меня.
Я сделал вид, что не услышал.
– Собирайтесь, ещё успеете…
Меня перебил крик одного из мальчишек. Тот указывал куда-то в сторону. Я посмотрел вместе с остальными. Через бойницу было плохо видно, но я догадался, к чему привлёк внимание мальчик: по дороге с запада медленно двигался какой-то транспорт. Когда он приблизился, я узнал в нём броневик, окружённый солдатами! Я такой видел раз в жизни, в городе, на военном параде. Как сейчас помню: шли подряд – красивые, блестящие, с солдатами на броне.
Однако этот явно двигался не сам: его толкали. Я велел мелким, чтобы шли помогать дьякону, и тут же думать о них забыл.
Я побежал на дорогу, навстречу машине. Завидев меня, солдаты остановились на перекур. Подбежав, я облокотился на броневик и теперь жадно хватал ртом воздух.
– Что, пацан, – скрестил руки вояка, весь в пыли, – поможешь?
– Ага, – ответил я, переводя дыхание и стараясь не обращать внимания на «пацана».
Тут я заметил оружие, вложенное в тюк на броне. Это была такая же грязная, как и всё вокруг, боевая винтовка Мартинса. «Издалека, наверное, ребята пришли: у нас-то места тихие, про войну полвека не слышали», – смекнул я.
– Понравилась? – усмехнулся солдат.
– Очень. Я такую только в книжках видел.
– А стрелял вообще?
– Да, в школе учили – из двустволки по собрам.
– У-у-у, из двустволки-то собру ничего не будет!
Я пожал плечами. Солдаты между тем докурили и теперь просто отдыхали.
– А откуда вы идёте?
Те помрачнели, и всё тот же ответил мне:
– А то ты не знаешь! Вот за тем лесом уже война.
– С кем?!
Солдат промолчал, уставившись себе под ноги, а я испугался. Что же это за война такая, о которой не слышал? Ведь пушки не могут стрелять бесшумно! И в газете, которую присылали раз в неделю и которую мы с дьяконом читали местным после службы, ничего не писали… А потом сделалось ещё страшнее. Вдруг вспомнились все худые знамения, которыми пугала бабка Ниша с того момента, как полгода назад из деревни прогнали невесть откуда забрёдшего юродивого.
Солдат промычал что-то невнятное. Его сослуживцы почему-то с сочувствием смотрели на него. Наконец он поднял голову и произнёс то, что я меньше всего ожидал услышать:
– Молот Бак.
Я выдохнул. Пересуды пересудами, но нельзя же услышать такое от воинов Е. И. В. губернского полка!
– Тоже не веришь? – Солдат сощурился. – Так они и победят – никто не верит.
– А кто – они? Молот?
Солдат грустно улыбнулся:
– Там малые Молоты. Натуральные черти.
Ругаться не хотелось, и я только пожал плечами.
– Ну, ладно. Не хочешь – не верь. Я б сам не поверил. Пальнёшь? – вдруг сменил тему собеседник.
– Да! – Мои руки потянулись к винтовке.
– Хорошо. Видишь дерево вон там? – Солдат указал на засохший дуб.
– Ага.
– Теперь смотри. Держи винтовку, вот так. Теперь затвор назад отведи… вот так, правильно. Вставляй патроны. Всего дюжина, плюс один в патроннике. Закрывай затвор. Всё. Целься в дерево, так, чтобы прорез в целике и мушка на одной линии были. – Он поправил мою руку, направив её куда-то явно не туда. – Теперь на крючок нажимай…
Раздался оглушительный грохот, от которого я зажмурился и выронил винтовку. Это было совсем не похоже на школьные двустволки. Солдаты засмеялись, а я сперва опустил взгляд, затем поднял оружие и опять прицелился. Я надавил на крючок, но ничего не произошло, и только солдаты рассмеялись ещё громче.
– Вот, – кивнул солдат. – После выстрела затвор передёрни.
Я сделал, как он велел, навёл винтовку на самую толстую ветку и выстрелил. От звука я опять зажмурился, но оружия не выронил, и когда я всё-таки открыл один глаз, то увидел, что ветка исчезла: видимо, пуля разнесла сухую древесину в щепки.