Чтение онлайн

– Ричард любит поместье. Любит и людей, и землю. А кроме того, прекрасно разбирается во всех тонкостях хозяйства. Нам не обойтись без его наставлений и помощи.

– Не потерплю присутствия подлеца.

– Если вид этого человека оскорбляет вас, я позабочусь, чтобы он не попадался вам на глаза. – Ехидно улыбнувшись, Джейн поинтересовалась: – На какой срок следует удалить ненавистного человека, милорд? На день, на два? Или, может быть, вы решили уделить нам целую неделю?

Насмешливый тон покоробил. Филипп действительно планировал задержаться всего лишь на день-другой, не больше. Первое из загородных празднеств, на которые он был приглашен, начиналось уже на следующей неделе. Однако позволить жене одержать верх очень не хотелось.

– Учитывая сложившуюся здесь обстановку, я, возможно, и вообще не уеду.

Из разговоров с Ричардом Джейн знала, что за десять лет Филипп провел в Роузвуде всего несколько дней – их вполне можно было пересчитать по пальцам. Так что ответ мужа вызвал у нее серьезные сомнения.

– Поживем – увидим, – пробормотала она едва слышно.

– Что ты сказала? – взревел граф.

– Сказала, что было бы очень мило. Не могли бы вы прекратить топать?

– Должен признаться, Джейн, до свадьбы мне пришлось читать описание твоего характера, но в нем ни слова не говорилось об упрямстве.

– Об упрямстве? – Джейн подняла глаза. – Но всем вокруг известно, что я очень спокойная, сдержанная и миролюбивая. И если бы вы не провоцировали меня буквально на каждом шагу…

– Я? Провоцирую тебя? Так, значит, это я виноват в том, что, едва завидев мужа, ты сразу начала себя вести словно бестолковая крикливая торговка?

– Неужели вы всерьез ожидали, что я буду молча сносить грубость, бесцеремонность и высокомерие?

– Приведи же хоть один-единственный пример моего дурного обращения с тобой за все время нашего знакомства!

В тот самый момент, как эти слова слетели с губ, лорд Уэссингтон ясно понял, что спор проигран, и проигран окончательно. Да, он действительно обращался с Джейн очень плохо, очень грубо и несправедливо. Всю жизнь поступая только так, как заблагорассудится, граф даже перестал замечать, что кого-то обидел. А Джейн просто отказывалась молча сносить обиду.

– Я уже очень устала от бесконечных пререканий. А вдобавок у меня немало дел. Если позволите…

– Нет, не позволю…

– В таком случае, боюсь, должна попросить прощения за то, что покидаю вас. Право, пора вернуться к работе. Пикник мыслился всего лишь как короткий перерыв на ленч.

– Но разговор не закончен.

– Не знаю, как вам, а мне уже давно все ясно. Не желаю продолжать бесплодный спор.

Мысль о том, что Джейн сейчас уйдет и оставит его в одиночестве, тревожила. Филипп не хотел, чтобы у жены нашлись дела важнее общения с ним. Супруг претендовал на всю полноту внимания, и Джейн не следовало стремиться на свободу. Да, он действительно вел себя как тупой и упрямый болван. Но ведь он умен и, когда пожелает, может быть просто очаровательным. А настроение Джейн всегда можно изменить.

– Прекрасно. Тогда побеседуем о чем-нибудь другом. – Положив руки на спинку кресла и стараясь говорить как можно беспечнее, лорд Уэссингтон любезно поинтересовался: – Как поживаете, леди Джейн?

– Вы поистине непредсказуемы. – Джейн покачала головой и взялась за ручку двери. – Но мне действительно пора.

Привыкнув проводить время в обществе, среди светских условностей, Филипп не хотел признавать, что привычные, давно устоявшиеся рамки поведения порой помогали обуздать бушевавших в душе демонов. Перспектива внезапно оказаться наедине с самим собой, пусть даже и в собственном прекрасном доме, в огромном родовом имении, пугала.

– Если ты не останешься поболтать, чем же я буду заниматься весь день?

Граф улыбнулся, пытаясь обратить вопрос в шутку, однако тоску и неуверенность скрыть не удалось. Джейн взглянула на него с сожалением.

– Понятия не имею. Пейте, играйте в карты – что вы обычно делаете при свете дня? Я распоряжусь, чтобы ровно в девять вам подали ужин.

Дверь захлопнулась. И только сейчас, в полной тишине, граф Роузвуд вспомнил, что так и не передал то печальное известие, ради которого приехал.

Пережив невероятно длинный и скучный день и унылый вечер, без одной минуты девять лорд Уэссингтон вошел в гостиную, ожидая, что жена, а возможно, и дочь уже одеты к ужину и готовы торжественно сопровождать его к столу.

Однако комната встретила графа пустотой и молчанием. Решив, что плохо воспитанные дамы отправились к ужину без него, Филипп заглянул в столовую. Здесь его терпеливо ожидал квартет безупречно одетых, тщательно вышколенных слуг, готовых исполнить любую прихоть господина.

Под огромной хрустальной люстрой сиял длинный стол, за которым без труда уместилось бы человек тридцать. Однако сейчас на белоснежной скатерти скучал один-единственный прибор. Выглядел он тем более одиноко и жалко, что стоял во главе стола. Чувствуя себя так, словно поднимается на гильотину, граф пересек комнату. Слуга отодвинул резной, с высокой спинкой стул.

– Вино, сэр? – учтиво поинтересовался он.

– Да, пожалуйста.

Бульканье льющейся в хрустальный бокал жидкости гулким эхом отдавалось в пустой комнате. Горлышко бутылки коснулось края бокала, и в полной тишине звон показался настолько громким, что граф едва не подпрыгнул от неожиданности.

Трудно сказать, какого именно приема ожидал лорд Уэссингтон, отправляясь в Роузвуд без предупреждения, однако вряд ли воображение рисовало именно такую картину. Графу удалось выдержать три первых блюда, причем каждый звук, каждый скрип серебра о фарфор заставлял морщиться, словно от боли. Терпеть одиночество и дальше было просто невозможно. Едва отведав восхитительно приготовленную рыбу, Филипп резко отодвинул тарелку.

– Думаю, достаточно. Благодарю. Вы свободны.

Слуги переглянулись с нескрываемым огорчением, явно считая, что чем-то не угодили господину.