Путь Скорпиона III
Шрифт:
— Это что — свод правил? — Амира сверкнула недовольством.
— Это мое представление какой должна быть королева. И какой бы не была Энтрери, и какими бы не пользовалась методами, но она истинная королева по своей Сути.
— Тогда я точно принимаю твои слова за комплимент раз ты сравнил нас. — Амира отвернулась от него смотря вперед давая тем самым понять, что их разговор закончен. Мэй усмехнулся, Риар покачал головой смотря на друга.
— Я рад, принцесса, что вы верно понимаете ситуацию.
Амира смотрела только перед собой, в душе кипело.
Ну что ж, вызов брошен — вызов принят. Держись, красавчик. Я докажу, что истинная Королева! И наступит день, когда ты признаешь меня.
Оставшийся путь они проделали в полном молчании и, как только вернулись Амира тут же выпросила у Риара показать ей место, где она бы могла начать варить Зелье-Силы. Этим местом оказалась лаборатория самого Риара в которой он как Познающий проводил свои эксперименты и ставил опыты. Амира изучала с его помощью «где-что» находится и тут же выставляла на стол нужные ей для зелья ингредиенты. Принцесса была в полном восторге оттого, что здесь было всё! Осталось только получить скорлупу ящера и измельчить ее в порошок. Когда Риар ушел за скорлупой в загон, Амира направилась в свою комнату, где выбрала из гардероба алое платье и переоделась в него, затем заплела волосы в косу. Сердце сжалось в предвкушении эксперимента. Как же давно она не занималась любимым делом! Настроение стремительно росло вверх.
Амира сосредоточилась и выудила из воспоминаний человечки рецепт. Предстояло все делать так, как делала Мира, но с небольшими поправками и дополнениями — с чудо-водой и добавлением порошка морокка придающего безболезненный эффект, зелье получится без последствий после того, как пройдет его эффект. Как зельевар Амира была намного опытней, чем Мира.
Время к полуночи приближалось.
Глава 8
И мир проходил мимо нее.
И если она не выберется, если не будет бороться всей своей мощью, всей своей яростью и всей своей любовью, если каким-то образом не заставит сломать барьер, под которым она находится, то целую вечность проведет в аду, в пустом забвении иногда видя сны.
Странно, что она видит сны. Свои сны.
И слышит торопливые и отдаленные напевы, словно кто-то творит заклинание, лихорадочно работает над тем, чтобы добавить тайный кусочек времени к концу сна, дать ей время подумать. И в этих снах он говорит ей, что он может вернуть ее обратно в мир только в том случае, если она вытащит голову из собственной задницы и осознает, что это вечное заточение можно сломать.
Он шепчет ей о любви, которая не знает границ, превосходит всё на свете, заложена в самих его генах, в том, из чего он сотворен, он говорит ей довериться ему, какими бы невероятными ни казались события, каким бы другим он ни выглядел, и он всё еще ждет ее. Она его любовь, и его чертова боль.
Она знала, что это значит.
У нее был Один шанс из бесконечности.
Никто у нее этого не отнимет. Она заслужила каждую рану, каждый порез, каждый шрам. Всякий раз, когда она истекала кровью, это делало ее той женщиной, которой она является сейчас.
Эпичная и непобедимая. Та, которую не запугать.
Она бросилась вперед со всей скоростью, которую только могла набрать в тесном заточении, и врезалась в гладкую стенку.
Снова.
И снова.
Она есть.
А потом ее нет.
А потом она муха на шоссе, врезавшаяся в ветровое стекло машины, которая несется со скоростью сотни километров в час.
Все чернеет.
То есть, черно как в черной дыре. Небытие в истинном смысле этого слова.
Боль — единственный признак, по которому она понимает, что все еще существует, и чертовски сожалеет об этом.
О Боже, боль!
Внезапно к ней возвращаются ощущения помимо боли, и она ошарашенно понимает, что она невредима. Но у нее по-прежнему нет тела. Однако остаточная агония в каждой клетке оглушает. Она не может дышать или говорить, настолько она колоссальна и всеобъемлюща.
Амира прочно удерживает ее. Мира снова затихает и снова слышит напевы, придающие ей силы.
Туман в голове рассеивается. Мира сосредоточилась и потянулась к первому — а точнее, последнему — воспоминанию…
Чужое воспоминание — пугающее, сильное и ясное — захлестнуло, ворвалось и засосало. Мира была ею, и они целовались с… Риаром.
НЕТ!
На миг ощущение дискомфорта выдернуло ее из воспоминания — лишь на миг, а затем снова втянуло внутрь, и глаза наполнились слезами ужаса.
Она пропала. Это конец. Неужели она настолько слаба, что не может вырваться?
«Нет!» — запаниковала Мира, испугавшись холода, боли и самого страха. На краткий миг она ужаснулась контролю принцессы. Прошло столько времени, а она даже не подозревала, что Амира пересекла пустыню выдержав столько испытаний и встретилась с Риаром…
Теперь было другое воспоминание. Воспоминание внутри другого, последнего — как последний глоток воздуха — и все же, каким-то непостижимым образом, ярче и сильнее. Мира еще раз глубоко вздохнула и крепко сжав зубы, погрузилась в пугающие воспоминания.
Азамат с кинжалом в груди… Азамат распростертый на земле… Азамат не дышит… Он смотрит на нее так, словно это она сделала, предала его…
НЕТ!!!!
И уткнулась в стену.
Пустота, ничто. Мира попыталась ее обойти, но не нашла краев. Как будто кто-то стер информацию, которую она искала.
Ее окатила волна гнева, жаркая и необузданная и задохнулась от неожиданности на ужасном моменте, когда ее накрыла жуткая, застилающая разум ненависть Амиры — к ней и князю. Ненависть была злом, она жгла. Мира едва могла ее выносить. Она резко выдохнула и вновь провалилась в пустоту превращаясь в маленькую точку «ничего».
Принцесса сильна, очень сильна. А она, Мира, всплывает только под сильными эмоциями принцессы, когда та дает слабину в своем контроле и ослабляет блоки. Мира стала разбираться над слабостью Амиры и пришла к выводу, что когда та с Риаром, то вся светится и ее контроль падает. Этим и необходимо воспользоваться, чтобы стать сильнее. Но тогда Мира будет наблюдать и чувствовать их связь… это больно. Она в отличие от Амиры не была влюблена в Риара, но под ее эмоциями сливалась с ней чувствуя к нему симпатию. Но тогда почему Амира не могла прочувствовать ее любовь к князю?