Чтение онлайн

Он не успел закончить – Генрих тут же выпалил:

– Слушай меня! Их нужно забрать с корабля: их собираются продать в рабство!

Все слушающие удивленно раскрыли глаза и взглянули на «San Marco», паруса которого безвольно висели на мачтах. Мысли Петера пошли кувырком. Он с ужасом уставился на тяжело дышащего человека.

– Ты уверен?

– Да! – вскричал Генрих. – Я слышал это собственными ушами в таверне. – Он нетерпеливо показал пальцем на ряд строений невдалеке. – Нужно забрать их с корабля!

Петер в оцепенении кивнул. «San Marco» усиленно подгребал в их направлении. Петер видел моряков, которые взбирались на мачты, и знал, что они собираются готовить паруса к поднятию. В лицо подул упругий бриз, и мысли старика бешено заметались. Он схватился за виски и умолял Бога освободить детей, а сам бросился к самой кромке воды.

Вил с товарищами высовывались над гладко-отполированными деревянными перилами и прощались с Генуей и друзьями, которые остались на далеком берегу. Путешественникам было хорошо и тепло: солнце нового дня ласково пригревало на них сверху, а в лицо дул свежий морской ветер. Несколько крестоносцев затеяли овладеть моряцкой походкой и весело смеялись друг над дружкой, когда очередная волна подкидывала палубу и валила их с ног.

Вил закрыл глаза. Ему доставляло удовольствие слушать, как скрипят чайки, следовавшие за ними поверху, как всплескивают волны от удара весел, как полощутся на ветру паруса. Возле него стояла прекрасная Фрида. Она с таким удивлением, такой радостью наблюдала, как берег удаляется все дальше и дальше, что переполнявшие ее чувства озаряли милое личико более, нежели уборы из золота и серебра. Вил восхищенно раскрыл глаза и улыбнулся ей.

Он осмотрел оживленную галеру. Ехидные взгляды двух стражников теперь не беспокоили его. Корабль двигался столь неторопливо и размеренно, что, казалось, Вилу никогда не было так мирно и спокойно на душе. Проводя взглядом по горной гряде вокруг города, он вознес краткую молитву Создателю. «Карл смотрит на нас с небес, – задумчиво помыслил он. – И, наверное, Мария тоже…». Мысли унесли его обратно в аббатство Ароны, и он снова закрыл глаза.

Вздрогнув, он открыл глаза. «Наверное, просто ветер», – ухмыльнулся он про себя. Но спустя несколько мгновений ему вновь померещился чей-то голос. Он окинул взором палубу, затем – мачты над головой. «Карл? Мария? Это вы? Ach!Я совсем потерял рассудок».

– Чего? – Конрад ткнул его в бок. – Ты что-то сказал?

– Н-нет… я подумал… нет, ничего.

Паруса упали, повисли, лишь изредка болтаясь от набегавшего ветерка. Капитан приказал всем стать по местам. Весь следующий час корабль томился в неподвижной воде, пока гребцы, наконец, не расселись – не без парочки ругательств и пинков от помощника капитана. Корабль нехотя встрепенулся и заскользил по волнам, устало подчиняясь новому ритму.

Дети с интересом наблюдали, в каком строгом порядке весла окунались в воду и увлекали корабль вперед как множество заботливых рук, одновременно то опускающихся, то поднимающихся ввысь из воды. Однако спустя некоторое время кливер поймал свежий ветер, и грот ожил, надувшись туго и горделиво, как грудка откормленного голубя.

«San Marco» уверенно приближался к мысу, и дети столпились у носа корабля. Вдруг Фрида протянула руку и взвизгнула:

– Глядите, глядите! Это, это, кажется, я вижу белую голову Петера и всех остальных… Они машут нам.

Крестоносцы жадно припадали к поручням и принялись кричать Петеру. Раздался голос Вила, который перекрыл всех остальных:

– Верно! Это Петер… Привет, Петер!

Морякам не по нутру пришлась нежданная встреча, и они засуетились. Капитан Гаетано почувствовал смутную, непонятную тревогу и что-то прошептал Оттавио на ухо. Его приятель злобно оскалился на крестоносцев и подозвал нескольких матросов.

Чем ближе приближался корабль к мысу, тем радостнее становилось ликование детей, которые благодарили судьбу за приятную неожиданность. Вил прикрыл глаза от слепящего солнца и наклонился чуть ли не над самой водой.

– Эй, Петер! – орал он. – Славный, верный дружище! Я буду скучать по тебе.

Отто внезапно замолчал и пристально всмотрелся в толпу на мысе. Он толкнул Вила под локоть.

– Это, случайно, не Соломон?

Вил от удивления раскрыл рот и, не веря глазам, направил взор на серого пса, который выл у ног Петера.

– Точно. Mein Gott,это же Соломон Верно, Соломон! Фрида, Конрад… глядите – Соломон!

Дети чуть не расплакались при виде лохматого пса, который задрал морду высоко к небу и усиленно мотал хвостом. Прежде чем кто-либо успел проронить слово, вскрикнула Фрида:

– И… смотрите, это же Друг из Базеля!

– Друг? Верно!

У Вила по спине пробежали мурашки.

Фрида утерла слезы радости и снова помахала в сторону мыса, как вдруг что-то в поведении Петера привлекло ее внимание.

– Что-то не так, – прошептала она Вилу. – Я это чувствую. Он и машет как-то странно. Словно зовет нас сойти на берег.

– Jа? – рассмеялся Вил. – Ну, ты же знаешь Петера и его замысловатые шутки. Он же и впрямь хотел, чтобы мы остались с ним и вернулись домой. Он думает, нам недостанет мужества отправиться без него!

Но Фрида не успокоилась.

Петер, Генрих и остальные стояли по колено в прибойных волнах и отчаянно кричали и махали руками. Ах, ежели бы на корабле услышали их неистовые крики! «San Marco» подошел уже довольно близко, и они могли разглядеть лица товарищей на корабле. Внемли крестоносцы их призыву, они с легкостью переплыли бы узкую полоску моря, которая отделяла судно от твердой земли. Но благоприятное время миновало быстро, и вскоре корабль отойдет слишком далеко в море. Путь к отступлению будет отрезан. Петер сложил ладони и поднес ко рту, но в ответ на его зов возлюбленные агнцы лишь улыбались и махали руками. А Хайнц своим низким гудящим голосом лишь чаек вспугивал. Он досадно выругался.

Надежда покидала Петера. Он упал на острые камни и молил Бога о мудрости, стонал и протягивал раскрытые ладони к небу.

– О Боже, смилуйся! – восклицал он. – Помоги нам, научи нас… донести слова до их слуха! Скажи, что мне делать!

Фрида не унималась и упрямо дергала Вила за рукав.

– Прошу, Вил, сделай что-нибудь. Они же зовут нас!

Настойчивые мольбы заставили Вила напрячь слух и прислушаться к крикам на берегу. Из-за рокота на корабле ему было не разобрать ни единого слова, но и ему почудилось, будто это были слова призыва, а не прощания. Его сковал леденящий холод: происходило что-то неладное.