Чтение онлайн

— Где Динка?

Она проснулась от рыка, безошибочно признав в нем голос Штороса. Была уже глубокая ночь, на небе низко висели тяжелые осенние тучи, а со стороны берегов по реке полз туман, отчего тускло поблескивающая поверхность воды словно дымилась. Дайм и Хоегард что-то обсуждали на корме, и лодка без ритмичных толчков гребца плавно скользила по вниз по течению реки.

— Тише ты! Здесь она, у меня, — шикнул на него Тирсвад. — Спит…

Динка сонно высунулась из своего гнездышка и нос к носу столкнулась со заглянувшим на переднюю часть лодки Шторосом.

— Иди-ка сюда, — прорычал он, и Динка не смогла понять, чего больше в его голосе злости или желания. Динка перебралась через скамью с помощью Тирсвада. Когда Шторос в таком настроении с ним лучше не спорить.

— Дал бы ей поесть сначала, — попытался вступиться за нее Тирсвад, но Шторос проигнорировал его замечание, сгребая Динку в охапку, укладывая на дно лодки и наваливаясь сверху.

— Ты обещала, что будешь лежать со мной и никуда не уйдешь! — грозно проворчал он, скаля клыки.

«Надо же, помнит», — удивилась про себя Динка. Она-то думала, что он спит.

— Мне не спалось, и я ушла, чтобы тебя не тревожить, — спокойно ответила она, без страха глядя в зеленые глаза с вертикальными зрачками. Что с ним? Снова приступ ревности?

Шторос приподнялся над ней, уткнулся носом в разрез рубахи и, жадно втягивая запах ее тела, прошелся кончиком носа по ее коже от ямки между округлостями груди до подбородка. Динка задрожала от этой ласки, ощутив, как проснулось в теле подавленное вечером желание.

— Сношаешься со всеми, а меня обходишь стороной, — прошипел он ей в ухо, снова придавливая ее ко дну лодки.

— С чего ты взял? — попыталась отпереться Динка.

— Ты пахнешь вожделением, — судорожно выдохнул он, вздрагивая всем телом. — И другими мужчинами…

Когда Штороса накрывало этой дикой необузданной ревностью, он становился неописуемо прекрасен. Динка не могла себе этого объяснить. Насколько он пугал ее в первые дни знакомства, настолько же вызвал в ней приступы неконтролируемой нежности сейчас.

— Ты ранен, и я не тревожила тебя, — хрипло прошептала она, вглядываясь в светящиеся даже днем хищные глаза и прижимаясь к нему всем телом плотнее, хотя казалось, что это уже невозможно. Его животное вожделение обжигало, плескалось в сверкающих глазах с расширяющимися зрачками, звучало в его вибрирующем рычании, отдавалось в подрагивании напряженных мышц, колотилось в безумном ритме сердца.

— Если ты только попробуешь меня оттолкнуть, — прорычал он угрожающе, — я разорву тебя на клочки.

От этой фразы и сопровождающего ее взгляда в кровь Динки словно плеснули кипятком. Она тихо застонала, когда варрэн коленом грубо развел ее бедра, и тут же обхватила его ногами, притягивая к себе. В считанные секунды ее собственное вожделение накрыло ее с головой, глаза застлал туман, а по телу разлился огонь, вызывая сладкие судороги во всех мышцах и концентрируясь между ног в мучительном желании слиться с ним, почувствовать его, присвоить себе этого неукротимого дикого зверя.

Динка, положив руку на коротко стриженный затылок, притянула его голову к своему лицу и простонала ему в губы свое «Да!».

В этот раз он не тратил время на изощренные ласки, доводя ее до нестерпимого блаженства, а просто ворвался в ее тело, как только получил разрешение. Динка застонала, совсем потеряв голову и сгорая в ритме грубых, все ускоряющихся толчков, сотрясающих ее тело. Лодка закачалась, пришла в движение.

— Шторос! — грозно окликнул его Вожак.

Но Шторос лишь оскалился и страшно зарычал в ответ.

— Еще! Еще! — Динка извивалась под ним, пытаясь двигаться ему навстречу, чтобы усилить и без того мощные удары. Но он не давал ей шевельнуться, широко разведя ее бедра и прижимая их ко дну лодки. Динка сама зарычала, как зверь, чувствуя, что разрядка уже мучительно близко.

Но тут лодка накренилась и черпнула воды бортом. Ледяная вода плеснула на их разгоряченные тела одновременно с рычанием трех голосов остальных варрэнов.

— Шторос прекрати! — рявкнул Вожак и поднялся с лавки, намереваясь остановить беспредел.

Шторос замер и содрогнулся в экстазе, рваными глотками втягивая в себя воздух сквозь сжатые зубы.

— Тише, тише, — пришедшая в себя от холодного душа Динка нежно гладила своего застывшего любовника по шее, ощущая, как содрогается его напряженное тело в последних отголосках удовольствия, и зачарованно наблюдая, как проясняется взгляд изумрудных глаз.

Он неохотно скатился с нее и улегся на бок, тяжело дыша и наблюдая за ней полуприкрытыми глазами. Получив порцию ее внимания, Шторос из дикого опасного зверя превращался в домашнего кота, блаженно растянувшегося у ее ног. Теперь с ним можно было делать все, что угодно.

— Дай я гляну твою рану, — попросила она и, не дожидаясь разрешения, расшнуровала на его груди рубашку и отодвинула повязку. Шторос лежал прикрыв глаза и сопротивляться не пытался. Рана, в отличие от повреждений остальных варрэнов, выглядела на удивление хорошо. Динка отчетливо помнила зияющую рваную дыру в его груди сразу после ранения. Сейчас же ее ширина сузилась до размера серебряной монеты, а сквозной ход закрылся восстановившимися ребрами и мышцами. Признаков гноя или кровотечения не было, и Динка вернула повязку на место, разгладив складки на ткани.

— Удивительно, как хорошо затянулось, — пробормотала она, в последний раз проводя рукой по повязке.

— Сама залатала, а теперь удивляется, — фыркнул Шторос, сползая чуть ниже и подставляя под ее руку обнаженную верхнюю часть груди и шею.

— Мне надо искупаться, — проговорила Динка, поглаживая кончиками пальцев под его подбородком так, как он любил. — Поможешь мне спуститься в реку?

Шторос молча кивнул и, приподнявшись, налег на лодку так, что она бортом почти коснулась воды. А затем протянул в воду руку. Динка, придерживаясь за его сильное плечо, соскользнула в ледяную воду и, оттолкнувшись от борта лодки, быстро поплыла в сторону. В тех условиях, что они жили последние трое суток, даже нужду приходилось справлять во время купания, что было нелегко.