Чтение онлайн

Безликий молчал, разглядывая фигуры, просчитывая варианты. Терпением он не отличался, вот и сейчас намеки надоели слишком быстро.

– Зачем ты убил вельву? Тетка Седна и без того в ярости.

– Какое мне дело до склочной старухи с грязными волосами? – Тень съел слона, не замечая устроенной для него ловушки. – Пусть злится, пусть хоть всю сушу затопит. От неба все равно не убудет.

– Как же ты глуп, а еще на Небесный престол заришься. – Безликий покачал головой.

Когда-то и его посещали безумные мысли: найти компромисс с Тенью и Мраком и переложить бремя власти на их плечи. Но ему пришлось признать, что отец прав. При всех своих амбициях Тень с властью бы не справился – не смог бы поддерживать гармонию мироздания и равновесие между стихиями, не вынес бы тяжести земной тверди. А без этого все кануло бы в бездну: и смертные, и демоны, и даже Первостихии. Впрочем, Безликий тоже не справлялся. Почему отец не выбрал кого-то более подходящего? У него ведь было четыре сына! Братья Безликого.

Он вспомнил вдруг гибель Южного Ветра Гилавара: лужу отравленной черной крови, сокрушенное тело, свалявшуюся и потускневшую медь волос, тяжелые предсмертные хрипы и бескровные губы, последние слова: «Ты опоздал». Безликий не успел спасти Гила от вероломства Тени и за полторы тысячи лет не смог простить ни убийцу, ни себя.

– Нас и без того обвиняют во всех бедах мира. Проклятое Небесное племя, чума для обитателей всех сфер, – добавил Безликий.

Еще один обманный маневр. Белый ферзь пал за пределы доски, открыв вожделенный путь к королю.

– Снова поддаешься, – усмехнулся Тень, не замечая, как силок оборачивается вокруг его крыльев. – Когда это тебя заботило стороннее мнение? Иногда мне кажется, что мы с тобой поменялись местами и неумело играем роли друг друга, пряча свои лица за масками. А ведь мы можем их скинуть: я займу твое место в Чертогах вечности, ты отправишься к людям и вкусишь все плоды смертной жизни, а потом уйдешь за грань вслед за отцом. Ты всегда желал именно этого.

Туманная пустошь была промозглой и холодной, и порой ему так хотелось простого смертного тепла. Вспомнились поцелуи жены, нежные прикосновения тонких пальцев, мягкость тела и сладкий фиалковый аромат волос. Восхищение и любовь плескались в родных глазах цвета серого жемчуга. Только разлука длилась вот уже вечность.

Тень прекрасно знал, чем он может соблазниться.

– Я был глуп и эгоистичен. Провидение заставило меня за все поплатиться. – Безликий провел пальцами по царапинам на маске. К нему возвращалось все, разбередив старую рану. Из-под содранных корок хлынул гной вместе с разрывающей сердце болью. Он зажмурился и затаил дыхание. Несколько мгновений он умирал в агонии, но потом пришло облегчение.

Память вернулась, а вместе с ней и желание бороться.

Безликий вдохнул полной грудью и распахнул глаза. За ним оставался финальный ход: отдать последнего слона, прикрывавшего короля.

– Скажи лучше, за что ты меня ненавидишь? – спросил Безликий.

Тень дернулся, в последний момент почуяв опасность, но жажда победы пересилила чутье.

– Так это ты променял меня на смертную потаскуху и кучку жалких охотников. И я подумал: если удастся уничтожить весь мир, ты вернешься ко мне, и никто не сможет нас разлучить.

Нельзя отворачиваться от сумасшедшего взгляда, нельзя закрывать глаза на проступки, как раньше. Малодушие было всему виной, но больше подобных ошибок он не совершит.

– Извини. – Безликий пожал плечами и грустно усмехнулся.

– За что? – Тень сделал последний предсказуемый ход. – Шах и мат. Ты проиграл, как всегда.

– Что значит партия в шахматы в сравнении с вечностью? – Безликий взмахнул ладонью. Незаметно сгущавшийся туман вздыбился и спеленал Тень плотным коконом. – Ты, кажется, забыл, что я властелин Ничего. – Он склонился над поверженным врагом.

– Ах ты коварная сволочь! – прошипел Тень, извиваясь в путах. – А еще меня предателем зовешь. Я рано или поздно выберусь: твои силы на исходе и больше меня не удержат. Мрак уже рядом!

Безликий пожал плечами и вскинул руку. Туман закопошился и потянул Тень в его старую темницу, сокрытую в недрах земли.

А ладони и правда стали совсем бледными, почти прозрачными. Вот-вот исчезнут, как и сам Безликий.

Впервые за вечность Тень оказался прав.

– Значит, нужно возвратить их, мои силы… Одной капли веры в океане отчаяния будет достаточно.

Он опустился на ложе и свернулся калачиком, обхватив себя за плечи.

Мир вновь умирал в медленной агонии призрачных снов.

1526 г. от заселения Мунгарда.

Гульборг, Кундия

Путешествие на север оказалось гораздо труднее, чем представлялось дома. В седле приходилось проводить по восемь-двенадцать часов, искать водопой и выпас для лошадей, удобные места для стоянок. По ночам – мерзнуть под ветхими навесами, поочередно следя за постоянно затухающим костром. Будили и заставляли вздрагивать раздававшиеся совсем рядом звуки леса: скрип деревьев, птичий плач, волчий вой и лосиный рев. Одежда выпачкалась и прохудилась. Тело гудело от усталости и зудело от налипшей грязи. Припасы быстро заканчивались, а отыскать хоть что-нибудь съедобное в едва пробудившемся от зимней спячки лесу было трудно.

Отойдя от замка на расстояние недельного перехода, близнецы выбрались на тракт и присоединились к купеческому обозу. Тот вез на торжище пряности и шелка из южных стран и закупал пушнину у северных охотников. Закон обязывал помогать Сумеречникам всем, чем только можно, а потому купцы поделились с близнецами едой, одолжили теплую одежду и развлекали рассказами о диковинных землях по ту сторону Рифейских гор.

Только тревожило что-то в их показном радушии.

Вскоре с купцами пришлось расстаться. Их путь лежал на запад в Дюарль – пышную столицу богатого Норикийского королевства, а близнецов ждала дорога через вольные города Лапии на крайний север.

Отдав почти все деньги картографу, они заполучили подробный план местности и прокладывали путь так, чтобы всегда ночевать с людьми – ближе к северу легко было нарваться на демонов. К тому же неокрепший дар, как у Вейаса, привлекал их внимание.

Как-то раз они остановились в особенно бедной деревушке. В прошлом году ей сильно досталось из-за нашествий демонов. Жителей тут осталось совсем немного. Половина покосившихся, покрытых копотью развалюх пустовала, а из других испуганно выглядывали изможденные лица. Кормили там скудно: пустым бульоном и водянистой кашей из полевых растений. Спать постелили на жестких лавках у отсыревшей и покрытой плесенью стены. А детей – двух шестилетних девочек и совсем крохотного мальчонку – выдворили в сарай. Старшие, понурив головы, поплелись за порог, а малыш упал на пол, заколотил кулаками о доски и истошно вскричал: