Путь тени
Шрифт:
– И все же?
– Я не считаю дни!
– Да? А мы вот считаем. Мне – тридцать восемь.
– Киш, эта точность действительно ни к чему. Важно другое, – начала Нани, но затем замолчала, знаками показывая ему, чтобы он продолжал.
– Да, наверно… В общем… Ты знаешь, что такое обряд испытания?
– Нет, – честно призналась Мати.
– Нет… – караванщицы переглянулись. – Хорошо… То есть ничего хорошего в этом нет. Ладно… – девушки перевели взгляд на Киша.
– Ну конечно, – вздохнув, проворчал тот, – как что-то рассказывать – то я…
– Не хочешь – только скажи! Я могу и сама! – воскликнула златоглазая.
Юноша глянул на девушку с удивлением. Он ожидал подобного замечания от Нани, собственно, даже нарывался на него, но никак не от Инны. А поэтому, растерявшись, замолчал. Но всего на мгновение. Спустя которое продолжал, как будто последние фразы не были сказаны вовсе.
– Значит, так. Если вкратце, испытание – это такой обряд, когда человек встречается со своей судьбой. Караванщики – те, кто сам уже прошел испытание…
– Полноправные, – кивнула Мати.
– Что? – он глянул на нее. Замечание гостьи прервало слаженный ход его объяснений и ему потребовалось несколько мгновений на то, чтобы вновь поймать цепь.
– Собираются полноправные…
– Да. На круг. И читают молитвы, призывающие богов. А потом особое заклинание, в словах которого заключена просьба даровать стоявшему в центре круга свою судьбу.
– И все?
– Ну… Не совсем… Иначе обряд назывался бы посвящением, а не испытанием. Дело в том, что свою судьбу надо заслужить. И сделать первые шаги по прочерченной ей тропе. А эти шаги – самые трудные… Но это сейчас не важно. Не об этом речь. О другом.
– Ты пытаешься мне объяснить, что караванщики не станут собирать круг ради чужачки?
– Да нет же! – всплеснул руками Киш. – При чем здесь это! Просто…
– Не надо, – вдруг попросила она.
– Что не надо?
– Не рассказывай ничего.
– Но…
– Я поняла главное – мне нельзя проходить испытание в вашем караване. А почему – не важно.
– Но причина всегда важна!
– Не для меня.
– Дело в том, – он все-таки сделал еще одну попытку объяснить, – что в каждом караване свои заклинания. И молитвы, зовущие небожителя, тоже свои. И…
– Я сказала – не важно!
– И еще. В круг вводят родители.
– Да, я помню… Дядя Евсей говорил… Поэтому сирота не может пройти испытание.
– Если ее не удочерят.
– И… Я здесь одна…
– Гареш думал об этом. Он готов принять тебя в свою семью.
– Ну уж нет! – вскричала девушка, а затем, немного подумав, смутилась, поспешила извиниться: – Простите меня, пожалуйста! Я вовсе не хотела кого-то обидеть! Вы…
Вы предлагаете мне много больше, чем принято давать чужаку – вы готовы принять меня в свою семью… Я же веду себя как неблагодарная тварь… Просто… Я не могу даже думать об этом. Ведь у меня есть отец. И принять другого, это…
Отказаться от своего отца… Я… – ее глаза наполнились слезами. – Получается, я предаю его!
– Громкие слова! – хмыкнула Нани.
– Громкие?! – она была готова взвиться. – Я говорю то, что чувствую! Если тебе это кажется смешным – смейся! Но не жди, что после всего этого я поверю заверениям о том, что ты беспокоишься обо мне!
– Еще чего не хватало! Я что, твоя мамочка!
– Но ты говорила…
– Ничего я такого не говорила!
– Мати, почему ты не хочешь, чтобы тебя удочерил Гареш? – спросил Киш, возвращая ее к прежнему разговору.
– Я уже сказала…
– Все совсем не такое, каким кажется на первый взгляд. Ты никого не предаешь.
– А что же тогда я делаю!
– Просто пытаешься выжить! Проходишь испытание, вот что! Жизнь – она ведь самое главное испытание, верно? И твой отец знает это. Я уверен:: больше всего на свете он хочет, чтобы ты жила.
– Но какой ценой!
– А какой ценой? Какой? Что, собственно, в этом такого? Ты ведь будешь этой… удочеренной! всего каких-то несколько мгновений, а потом…
– Да хоть одну снежинку мгновения! Я не предам отца!
– Тогда ты станешь рабыней каравана.
– Нани! – Киш был готов броситься на нее с кулаками.
– А что я сказала? Ну что такого я сказала? Правду, только и всего!
– Но… – начала Инна, однако караванщица прервала ее.
– Что – "но"?! Какое тут может быть "но"! Если ее никто не удочерит, то некому будет ввести в круг, если ее некому будет ввести в круг, она не пройдет испытание, а если она вовремя не пройдет испытания, у нее не будет своей судьбы!
Значит, она будет рабыней! Вот и все!
– Нет! – сквозь зубы процедила Мати, полная уверенности – "Не быть этому!" -Как это – "нет"! И каким, интересно, образом ты сможешь это изменить? Или ты станешь частью нашего каравана, или – никем!
– Шамаш найдет меня прежде…
– Не надейся! Если повелитель небес не сделал этого до сих пор, значит, у Него другие планы. Может, ты надоела Ему, может, чем-то нарушила Его волю, прогневала…
Мати прикусила губу.
"А ведь верно. Я постоянно что-то делала не так. Особенно в отношении Его.
Упреки вместо благодарности. Дерзость вместо почтения. А сколько раз Он оказывался перед лицом опасности, принимая на Себя мою беду?" – она тяжело вздохнула -Значит, я права, – удовлетворенно кивнула Нани.
– Я все равно не стану рабыней! Я лучше уйду в снега! – ее голос был полон решимости, губы сжались в тонкие бледные нити, страх покинул сердце, оставив лишь какое-то нервное возбуждение.
– Это только сказать легко: "Уйду в снега"! – усмехнулась Нани. – А ты попробуй, сделай!