Путь тьмы 2
Шрифт:
Он рывком вскочил из-за стола, с трудом сдерживая рвущееся на свободу бешенство и сжимая кулаки так крепко, что ногти пробили кожу.
«Спокойнее, спокойнее! Еще не все потеряно»!
Он убеждал себя, старательно не обращая внимания на монотонный бубнеж Тени, и просматривая один документ за другим. Счета, старые договоры, списки ценного имущества, ничего. Ничего. Ничего!
Шахрион прикрыл глаза и медленно начал считать до десяти. Затем, сжав зубы, поднялся и извлек из тайника дневник Безумца.
«Нет, что-то все-таки должно найтись, просто отказываюсь верить в то, что ничего не сохранилось»!
Когда небо за окном осветила заря нового дня, а буквы начали сливаться в одну неразличимую массу, Шахрион, наконец, сдался. Все-таки, и этот след оказался ложным.
— Великая Мать, за что мне это! — воскликнул он, прекрасно понимая всю глупость произнесенных вслух слов.
«Наверное, за массовое убийство, верно»?
Так, так, — радостно подхватила Тень, почуяв слабину. — Все так, глупый смертный. Это — твое наказание, готов ли ты принять его?
— Отстань, — вяло проворчал Шахрион, — я слишком устал для того, чтобы препираться с тобой.
Тень мерзко захихикала и обвилась вокруг него подобно бесплотному призрачному плащу.
Какой ужас, великий Черный Властелин слишком устал. Ну как же нам теперь быть?
«Действительно, как мне теперь быть»?
Император поднялся из-за стола, и в этот миг на него накатила волна дурноты. Он рухнул в кресло, потому что ноги перестали держать, голова кружилась, перед глазами плясали разноцветные пятна, а руки дрожали, словно после хорошей попойки.
Так как? — продолжала издеваться Тень, но Шахриону сейчас было совершенно не до нее.
«Что происходит»? — успела мелькнуть у него в мозгу мысль, прежде чем свет померк и Шахрион рухнул в непроглядную чернильную тьму.
Он моргнул. Светило яркое солнце. Снова моргнул. Нет, солнце и не думало никуда исчезать.
Шахрион сел и с удивлением огляделся. Он оказался посреди знакомого по предыдущему видению холма.
«Хорошо, что в первый раз так не трясло», — подумал Шахрион. — «А то Тартионна уложила бы меня в постель на пару неделек. Ладно, нужно понять, где я, и что должен увидеть».
Он взглянул на вершину холма и пожал плечами. Раз уж оказался не пойми где, стоять нет смысла.
«Проверим, что там», — решительно подумал император.
Идти пришлось, как ни странно, совсем немного. Едва он сделал несколько шагов по направлению к цели, как неведомая сила подхватила Черного Властелина и перенесла его практически к месту назначения. При этом пейзаж неожиданно изменился. Солнце спряталось за грозовые тучи, и мощный дождь принялся хлестать по пригнувшейся траве.
Шахрион обернулся: позади расстилалась плоская, как столешница, равнина, на которую он смотрел с вершины холма. Было в ней нечто знакомое, но император, к своему глубочайшему огорчению, не мог вспомнить, что именно.
«А вот и актеры», — рассеянно подумал Шахрион, поворачиваясь к главным действующим лицам галлюцинации. — «Стало быть, я должен присутствовать на небольшом представлении. Не совсем понятно, зачем, ну да ладно. Будем считать, что тот, кто все это показывает, обожает театральные эффекты».
Он сделал еще пару шагов вперед и замер перед своей целью — древним алтарем, залитым кровью животных, чьи останки валялись неподалеку.
Возле алтаря на коленях стояли два человека: юноша и девушка, которым вряд ли можно было дать больше шестнадцати-семнадцати лет. Перед ними лежало окровавленное тельце грудного ребенка, заколотого острым ножом, чье черное лезвие однозначно было изготовлено из цельного куска обсидиана и до боли напоминало жизнежор, который так заинтересовал юную Дарлионну.
«Это не накопление сил, это — жертвоприношение», — подумал Шахрион.
Он, как человек, практикующий некромантию, знал толк в ритуальных убийствах, более того — устроил самую масштабную гекатомбу в истории мира, а потому понимал — кровь невинного младенца обладает большой силой.
«С другой стороны: один ребенок — это всего лишь один ребенок. Да, его жизнь позволит высвободить немало энергии, но не более того. К чему такие сложности»?
— О великие! — прокричал странно знакомый юноша, по лицу которого катились слезы. — Примите эту душу. Примите нашего первенца и услышьте нас!
«Мать Тишины»! — поразился Шахрион. — «Они что, принесли в жертву собственного ребенка? Тогда все куда серьезнее»!
Он переводил взгляд с юноши на девушку и с каждой секундой все больше убеждался в том, что правильно понял слова молодого человека. Жертвователи выглядели опустошенными, доведенными до отчаяния. На их лицах смешались слезы, вода и кровь, которую, вероятно, те пили.
Шахриону не были знакомы подобные ритуалы, но император представлял, что именно с их помощью можно призвать.
«Ничего хорошего»!
— О великие, — присоединилась к юноше девушка, — мы отдали вам все, что у нас оставалось. Наше золото…
— Наше жилище, — подхватил молодой человек.
— Наше стадо, — добавила девушка.
— Нашего сына, — закончил юноша.
— Молим вас и заклинаем, явите же свою мощь! — торжественно провозгласили оба. — Не оставьте род в час горькой нужды!
Блеснула молния, раскат грома был столь мощен, что Шахрион на миг оглох, а ветер, и без того злой и сильный, начал завывать, точно взбешенный волк.