Чтение онлайн

– Не совсем ерунда.
– Сказал некромант.
– Земля здесь на многие годы будет отравлена, а умерших придется сжигать.

– Они будут вставать?

– Не обязательно, но рисковать в такой ситуации не стоит.

– Хочешь сказать, владыка не знал, на что шел?

Некромант остановился, и Китарион замер рядом с ним.

– Нет, - произнес повелитель мертвых.
– Владыка прекрасно знал, что делает и совершил именно то, что хотел, и я с ним согласен. Врагов надо давить всеми силами, которые есть в распоряжении, а не жевать сопли. Не одобряешь это?

– Слишком жестоко.

– Скорее, слишком опасно. Настолько, что даже учитель не одобрил. Сперва.

"Конечно же, спятивший от желания отомстить скелет был против массового подъема мертвых", - подумал Китарион.
– "А я завтра научусь летать по небу"!

– Но потом он все-таки согласился?
– проговорил он вместо этого.

– Да, - кивнул Кштиритион.
– И даже творчески доработал заклятие, как я слышал. Знаешь ли, когда его применил создатель - безумный император, область поражения была намного меньше.

Китарион молча осмыслял сказанное. Конечно, проблем с врагами будет гораздо меньше, но цена... Конечно, он знал, что многим невинным придется расстаться с жизнью в ходе войны, также он слышал об огромном количестве рабов, оставшихся навеки в горах, но столкнуться самому с результатами действий его повелителя было неприятно.

Кольценосец вздохнул и приказал себе собраться. В конце концов, желчный некромант прав - на войне всегда достается слабым, а раз так, нужно спрятать свое человеколюбие поглубже и заниматься делом. Как будто невинные марейнийские женщины и дети не гибли от рук его солдат. И все равно у Китариона было мерзко на душе.

Они подошли к храму, возле которого стояло несколько охранников, исполняющих еще один приказ властелина - не пускать солдатню в захваченные церкви.

– Мы в храм, откройте двери, - распорядился Китарион, пропуская своего спутника вперед. До этого он никогда не заходил в церкви главного бога Исиринатии, потеснившего с пьедестала Брата.

Внутри было светло и просторно и, можно даже сказать, красиво, если бы не многочисленные пятна крови на полу и стенах. Кто бы ни прятался тут, спастись ему не удалось.

– Они пытались найти защиту, а обрели лишь проклятье, - бесстрастно произнес некромант, направившись к алтарю.
– А потом ушли прочь, нести его в окрестности. Владыка восхищает меня все больше и больше, его безжалостность достойна славных предков. Он не жалеет ни себя ни других, даже если они подданные Черного Трона.

– Бывшие подданные, которые уже не один десяток лет платят дань котам, - поправил его Китарион, замерев на месте, и вертя головой по сторонам, разглядывая настенные фрески.
– И твой учитель все равно пугает меня больше. Чтобы ты не говорил, я уверен, что это именно он надоумил владыку применить столь отвратительное заклинание.

– Когда учитель вернулся, Властелин вынашивал свой план мести уже не первый год, - надменно, тоном человека, допущенного до страшной тайны, ответил Кштиритион.

– Он не мог его вынашивать - некромантов не осталось.

– И все-таки, все-таки. Я верю учителю, когда тот рассказывал мне про то, что идея применить Безымянное заклинание забралась в голову Властелина задолго до его пробуждения. Учитель лишь облек ее в плоть при помощи своих знаний.
– Некромант поднял с алтаря золотой диск с выгравированным на ним ликом Отца и обратился к нему.
– Ты плохо защищал своих прихожан. Впрочем, Мать была не лучше. Вам ведь нет дела до нас, жалких букашек. Не так ли?
– Он кинул диск Китариону и тот поймал его на лету.
– Прихвати, лишнее золото нам не помешает. А что касается Владыки, то знай: верховный чародей Гартиан стал лишь инструментом, как и мы все. Наш повелитель - мастер шемтиса, он играет одинаково хорошо как костяными, так и живыми фигурами.

– Владыка стремиться возродить Империю!

– Скорее уж насытить свою ненависть, - хохотнул Кштиритион.
– Но мне это нравится. Твоя главная проблема, Китарион, в том, что ты выстроил в своей голове фантомный образ повелителя, который теперь начал вступать в схватку с суровой реальностью, неизменно проигрывая в ней. Я же изначально видел его таким, какой он есть. Ну, по крайней мере, ту его часть, которую он пожелал показать некромантам.

– Ты видишь только то, что хочешь, - огрызнулся кольценосец.

– Как и ты. Я про это и говорю: Властелин прекрасно умеет управлять живыми. С мертвыми у него получается, правда, похуже, но кто из нас не без недостатков?

Китарион снова начал злиться.

– Я не позволю тебе порочить имя повелителя своими грязными домыслами!

– Побойся матери, - рассмеялся некромант.
– Я уже раз пять сказал тебе, что восхищаюсь им. Плевать, что как маг я сильнее на голову, таких мозгов у меня не будет никогда, у тебя, кстати тоже. Вот главное оружие и достоинство нашего господина: мозги, помноженные на ненависть, лютую ненависть, которая заставляет его идти до конца, невзирая ни на что!

С этими словами он вышел прочь из храма, оставив кольценосца обдумывать свои слова в гордом одиночестве.

***

Двадцать четвертый день второго месяца весны 36-го года со дня окончания Последней войны.

Четыре дня весьма спокойного путешествия по императорскому тракту и удивительно безлюдным землям Стоградья привели армию к окрестностям Найрата, и вот тут-то и стало понятно, куда подевались все жители области - они собрались вокруг могучих стен.

Уже на подходе разведчики-некроманты передали сообщение об огромном количестве мертвецов, а спустя час их сведения подтвердили и конные разъезды.

Китарион решил, что лучше не рисковать, поэтому армия отошла назад и спешно принялась возводить хорошо укрепленный лагерь. Когда частокол был готов, а солдаты с энтузиазмом откапывали перед ним ров, Китарион вместе со своими командирами, а также Кштиритионом и Инуче собрались для выработки какого-нибудь плана.

С идеями оказалось не то, чтобы очень хорошо. Город был занят живыми по крайней мере частично - это сообщили дозорные, вот только протащить сквозь ворота тридцать с лишним тысяч людей и гоблинов на глазах у орды неупокоенных можно было, разве что, заставив армию взлететь. Более того, такая армада неизбежно должна была рассосаться тонкими ручейками по улицам города, неизбежно вступая в бои с местным мертвецами, и, вероятно, живыми.