Чтение онлайн

— Странное самоубийство, судя по тому, что говорили в Лондоне, — заметил Рихард, вытирая пот платком.

— Я знаю, что говорили, — перебил его друг. — Что окно было закрыто или почти закрыто. Разумеется, это может показаться странным.

— А все-таки, окно было открыто или закрыто? — продолжал настаивать Рихард.

Иво скорчил гримасу.

— Меня ведь там не было.

История, должно быть, совершенно не интересовала Ирэн, так как она начала терять терпение.

— Ну где же драгоценности? Или это была шутка?

— Пошли быстрее, а то их украдут, — пошутил Иво.

Им пришлось подождать, пока купят билеты польские скауты, пышущие здоровьем блондины. Они нагнали их на втором этаже в широкой крытой галерее, опоясывавшей двор, в котором стояла часовня Черной Богоматери, построенная в 1626 году итальянским архитектором Джованни Ози по заказу герцогини Бениньяка, католички, желавшей бороться с протестантизмом. Постояв перед картинами на религиозные сюжеты и полюбовавшись из стрельчатых окон двором, они, сопровождаемые Иво, подошли к железной решетке, поперек перегораживавшей галерею. Метрах в десяти за решеткой была железная дверь, покрашенная в желто-кремовый цвет. Они вошли в зал за этой дверью, в котором гид, легко узнаваемый по повязке, что-то рассказывал маленьким полякам об экспонатах первых витрин, где были выставлены предметы религиозного культа из золота и жемчуга: митры епископов, распятья и т. п.

— Да, они, кажется, здорово их охраняют, — заметила Ирэн, указывая на большую решетчатую дверь в противоположной стене.

— Дверь как в камерах американских тюрем! — подхватил Рихард.

— Да, им приходится устраивать все это! — улыбнулся Иво. — И знаете из-за чего? Сейчас я вам покажу. Ты здесь никогда не был, Рихард?

— Нет, но много слышал об этом в Лондоне, — ответил беглец.

Они прошли в следующий зал, который был продолжением первого. Невидимые лампы, спрятанные в витринах, заставляли сверкать ковчеги, митры, дароносицы, лежавшие на темном бархате. На правой стороне было восемь витрин, на левой — только четыре, из-за того, что здесь были решетчатые окошки, открывавшие вид на эспланаду и МИД, откуда Ян Массарик…

Каждую витрину защищали металлические ставни, также покрашенные в желто-кремовый цвет, но сейчас опущенные, чтобы можно было любоваться экспонатами.

— О! — воскликнула Ирэн, остановившись перед массивной дароносицей, в которой искрились рубины, изумруды и жемчужины. Она прикинула их стоимость.

— Здесь их черт знает сколько! Думаю, миллионов двадцать франками. Как думаешь, Рихард?

Иво со смехом взял ее за руку.

— Это мелочи. Пойдем дальше, до конца.

Она позволила ему подвести себя к витрине, завершавшей экспозицию. Едва подойдя к ней, Ирэн остолбенела, ее глаза алчно засверкали. У нее перехватило дыхание. Эта витрина, перпендикулярная всем остальным, висела на стене. Она была шире других, и защищали ее два ставня, по одному с каждой стороны. Мягкий не прямой свет падал на тяжелую дароносицу, в которой был символ христианства, от множества инкрустированных в крест бриллиантов и золота расходились лучи.

— Господи! — прошептала Ирэн, остановившись в восхищении. — Бриллианты! Они настоящие?

— Еще бы! — улыбнулся Иво. — Тот, что в середине, весит тридцать пять каратов.

— Что? — Ирэн была ошеломлена. — Вы говорите… Тридцать пять… О! Рихард! Ты слышал! Вот бы его в кольцо!

Рихард Тубек улыбнулся. Ничего не скажешь, Ирэн — настоящая артистка! Она уже переместила в мыслях огромный бриллиант на маленькое кольцо. К счастью для музея, только мысленно.

— Подойдите ближе, — посоветовал Иво. — И посмотрите вот на эти. На те, что окружают витое основание ковчега. Каждый из них весит двадцать каратов.

— Двадцать… — прошептала молодая женщина. — Двадцать. Но тут их полно! Рихард! Боже мой…

Рихард не ответил. Он тоже восхищался. И было чем. По золоту были разбросаны бриллианты всех размеров, но только бледно-голубого цвета. Одни бриллианты. Он повернулся к другу.

— Господи, да сколько их? Даже на перекладине. Все блестит.

— Потому-то его и назвали «Пражское солнце», — объяснил Иво.

Ирэн быстро повернулась к нему.

— Как? «Пражское солнце»? Отличное название! И очень к нему подходит.

Затем, вновь обратясь к драгоценности:

— Но вы не сказали, сколько…

— Двенадцать килограммов золота и 6222 бриллианта, — сказал Иво. — Здесь ровно 6222. Самый крупный в 35 каратов, остальные — 20, 15, 10, а вот эти на перекладине, самые маленькие, по карату.

— Боже мой, — повторила Ирэн, не в силах прийти в себя. — Сколько же это может стоить?

— Американцы нам предлагали за него 80 миллионов долларов, — ответил Иво, — 40 миллиардов ваших старых франков.

Как придавленные этой суммой, Рихард и Ирэн осматривали знаменитую драгоценность, лежавшую под стеклом, защищавшим ее от пуль и грабителей.

— Самое дорогое украшение в мире, — не без тщеславия сказал Иво.

— Теперь я понимаю, почему таковы меры предосторожности, — заметил Рихард.

Он уже заметил провода сигнализации, спрятанные вдоль бронированных дверей, кодовые замки на дверях и наличниках. Когда все это закрыто, зал неприступен.

— Это еще не все, — заявил его друг. — По крайней мере, я знаю, что здесь есть вооруженная охрана в штатском, а полиция совершает регулярные обходы. Но никто не покусится на «Пражское солнце».

И он, посмеивась, посмотрел на Ирэн, пожиравшую драгоценность глазами.

— Вы хотели бы потрогать его? К сожалению…

— О! Да! — заявила Ирэн. — Я думаю, это принесло бы мне удачу.

— Увы! Вам этого не дано, — ответил Иво, мало-помалу вспоминавший французский. — Последний раз его держал в руках ваш соотечественник, кардинал Вердье, в 1939 году. Он представлял его толпе на площади Венцеслава, и с тех пор «солнце» не покидало эту витрину. Правда, один раз немцы спрятали его под могилой основательницы монастыря, но с тех пор…

В глазах Рихарда зажегся огонек, он спросил:

— И никогда никто не пытался…

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Нет, никто не пытался им завладеть. У нас не так, как по ту сторону. У нас нет воров, крадущих из музеев. Лучшая защита для этой игрушки — строгость режима.

Он положил руку на стекло, за которым на черном бархате искрились 6222 бриллианта, и добавил:

— Наше «Пражское солнце» может спать спокойно.

— Жаль, — вздохнула Ирэн, которая не замечала, что поляки толкают ее, так как она стоит у них на пути.