Чтение онлайн

Теперь другой вопрос: если в Беловодье находится не Баз, что тогда стало с настоящим Зотовым? И кто же на самом деле тот, кто напялил его личину?

Догадка, впрочем, мелькнула. И догадка нелепая. Потому что колдун, подозревая, не знал ответа на вопрос «зачем»? К чему этот маскарад, зачем вообще этот человек рванулся в Беловодье? И как узнал про само Беловодье… И…

Нет, Роман, нет и нет! Не трать силы на разгадку того, чего разгадать не можешь. У тебя есть вода – спрашивай и получай ответы.

Ожерелье на шее еще жгло, хотя уже и не так сильно, и пульсировало в такт ударам крови.

Колдун выплеснул воду из тарелки, налил свежую. Сосредоточился, положил ладонь на воду.

– Баз! – обратился он к воде.

Но стихия не отозвалась. Не пожелала.

Роман предпринял еще одну попытку. Ничего. Это был не его вопрос, и вода не дала ответа. Значит, надо отыскать человека, который может задать такой вопрос. Хотелось немедленно мчаться назад и… Но Роман подавил в себе это желание. Раз он не может попасть в Беловодье мгновенно, уже не имеет значения, сколько времени займет дорога – двое суток или больше. А вот подготовиться к возвращению необходимо.

Уже начинало светать. Роман бегом поднялся по тропинке – идти спокойно не мог, не тот настрой. В сумраке едва не сшиб какую-то тетку, что шла от коровницы, прижимая к груди трехлитровую банку с парным молоком.

– Козел! – крикнула тетка.

Он не стал ни извиняться, ни отругиваться, с разбега вломился в ближайшую калитку. Пес выбежал из будки, приветственно гавкнул и замолчал. Роман грохнул кулаком в дверь:

– Мама, открой!

Он знал, что она не спит – чувствовал это, хотя окна в доме были темными. Наконец в одном вспыхнул свет, за дверью послышались старческие шаги.

– Что случилось? – Марья Севастьяновна будто нехотя приоткрыла дверь. В сумраке белела повязка на глазу.

– Много чего.

Он прошел в дом и упал на старенький, ноющий на все голоса диван.

– Ромка! – Она вздохнула. – Ты в опасное дело ввязался.

– Сам знаю! – махнул он рукой. – Что у тебя с глазом? Сильно повредило? Давай, порчу сниму. Сила-то есть. – Он говорил небрежно, торопливо, чувствовал за собой вину.

И в том, что не уберег, но прежде всего в том, что вошел сюда почти как чужой, не обнял, не поцеловал в щеку. Впрочем, от этих нежностей мать сама давно его отучила.

Марья Севастьяновна сняла повязку. Глаз на вид был совершенно здоровый.

– Глаз не видел. Но лишь два часа. Потом зрение вернулось. Правда, хуже, чем прежде. И яркий свет сильно режет. Так, что слезы сами собой текут.

– Так давай я…

– Не надо. Нельзя с себя все знаки, все шрамы водой смывать. Ты же память смываешь.

– Как знаешь! А я запутался, – неожиданно признался Роман. – Меня друзья в Беловодье ждут, а я не могу туда ехать – должен сначала узнать суть происходящего.

– Да тебя всегда кто-то ждет, – оборвала старуха. – Все, кроме меня.

«То есть ты не ждешь», – хотел уточнить Роман, но сдержался.

– Я пришел посоветоваться, что делать. А ты – ругаться.

– Что собирался, то и делай. Тебе ж для чего-то сила была нужна. Так бери ее и иди. Только ничего у тебя не выйдет.

– Как ты можешь такое говорить! – вскинулся он. – Мне, своему сыну! Как!

– Я правду говорю. А что другое я, по-твоему, говорить должна? – Марья Севастьяновна поджала губы. Когда она вот так поджимает губы, ей возражать бессмысленно. Роман когда-то пытался, теперь перестал.

– Не это, – сказал он, вновь падая на диван. – Все, что угодно, но только не это.

– Я предостерегаю.

– Что ты Глаше сказала про кольцо? – перекинулся на другую тему Роман. – Она ведь все перезабыла. Оберег принесла, а про свойства его – ни гу-гу.

– Кольцо от водного меча и водного ножа, вообще от любого водного лезвия бережет. Потому тебе и послала, чтоб от меча защитить.

Так вот почему Баз или, вернее, тот, кто носил маску База, не мог разрезать ожерелье. Кожу поранил и нож сломал, а водная нить уцелела.

– Ты ведь меня спасла, получается. Спасибо.

– Ха, вспомнил, кажется.

Роман сдержался, чтобы не сказать резкость, лишь спросил:

– Что еще?

Марья Севастьяновна развела руками:

– Отец говорил, еще что-то запретное. Кольцо может накапливать энергию… Но как, не знаю. Чаю хочешь?

– Погоди с чаем. Я семейный альбом посмотреть хочу.

– Зачем?

– Фотографию одна нужна.

Марья Севастьяновна вынула из комода старинный, с покореженной временем обложкой альбом. Роман перевернул несколько твердых, как дерево, листов. Вот дед Севастьян в молодости, вот матери фото детское, еще до войны. Вот он сам в костюмчике и с портфелем в руках. Вот фото второго «а». Роман рядом с Глашей в первом ряду сидят. Но той фотографии, что он искал, не было.

– Помнишь, была усадьба на фото, где девочка на ступенях стоит? – спросил Роман, закрывая альбом. – Старинная фотография. Дореволюционная.

– Не помню. – Марья Севастьяновна отвернулась.

– Что ты с ней сделала? Продала? Подарила кому? Сожгла?

– Не было никакой фотографии. – Она явно лгала: Роман всегда чувствовал, когда она обманывает, чисто по-человечески чувствовал, без всякого колдовства, и не понимал, зачем она делает то, что не умеет.

И к чему из-за такой мелочи обманывать?

Роман разозлился:

– Может быть, ты и Игорю Колодину ожерелье не делала? И водный меч – не твоя работа?

Мать молчала.

– Игорь угрожал тебе?

Опять молчание.

– Мне, своему сыну, ожерелье не подарила, а человеку совершенно чужому, мафиозному сынку, сделала сразу четыре.

– Тебе ни к чему ожерелье, – проговорила мать. – Ты все равно колдовскую силу ни на что расходуешь. А Игорь мне деньги хорошие дал.

– Ничего не понял, – затряс головою Роман. – Я что, деньги должен был тебе заплатить? Или Колодин талантами какими-то особыми блистал?