Чтение онлайн

Ф а т ь я н о в. Система ориентации корабля требует доработки.

К о р о л е в. Вы почему, товарищ Фатьянов, мне об этом раньше не доложили? Я же вас лично просил…

Ф а т ь я н о в. Сергей Павлович…

К о р о л е в. Я объявляю вам выговор.

Ф а т ь я н о в. Не имеете права.

К о р о л е в (возмущенно). Я? Не имею права?!

Ф а т ь я н о в. Вы меня только что отстранили от работы.

К о р о л е в (рассмеялся). Ну вот, с такими разве можно работать? (Крутову.) В чем дело, Николай Владимирович?

К р у т о в. В нашей лаборатории она прошла полный цикл испытаний.

Х о р о в. Системе работать не в лаборатории, а в космосе.

К о р о л е в. Прошу назначить день контрольных испытаний. Буду присутствовать сам.

К р у т о в (раздраженно). Как прикажете, Сергей Павлович.

К о р о л е в. Сейчас, товарищи, главное — космический корабль. Ему все наши усилия. Сегодня генеральные испытания тормозной. А это половина успеха. В конце года полетные испытания космического корабля. Такова программа. Есть ко мне вопросы? Нет? Все свободны.

Крутов, Фатьянов и Преснякова уходят. В кабинете остаются Королев, Хоров и Громов. Королев молча ходит по кабинету.

(Хорову.) А врачи говорят: не нервничайте. Как же! Как там у вас дела в Звездном, Петр Трофимович?

Х о р о в. Отличные ребята, с «ястребков». Через час здесь будет вся группа летчиков. Пора им вникать в дело. Вы найдете для них время?

К о р о л е в. О чем вы спрашиваете? Конечно. (Уходит.)

В цехе появляются К у л и к о в и К а л ю ж н ы й.

К у л и к о в (оглядывая цех). Никогда бы не подумал, что это заводской цех. И эти белые халаты, и чистота. Махина! Мой институт вместе с клиникой и парком просто детская игрушка. И все за такой короткий срок! Чувствуется королевская хватка. Да, хотел тебя спросить, Вячеслав. Вместе с нами летели молодые летчики. Один веселый, улыбка необыкновенная…

К а л ю ж н ы й. Тебе понравились?

К у л и к о в (поняв, о чем речь). Нет-нет. Таких парней… на смерть… Сейчас не война.

Громов и Хоров подходят к Куликову.

Г р о м о в (Куликову). С приездом, Филипп Филиппович! Сергей Павлович просил извиниться перед вами. Я покажу все наше хозяйство. Он обещал вас найти.

К у л и к о в. Так тому и быть. (Спохватывается.) Разрешите вам, Петр Трофимович, и вам, Леонид Николаевич, представить (показывая на Калюжного) доктора Калюжного…

Х о р о в (переглядывается с Громовым). В общем-то… Мы знакомы.

К у л и к о в. Не совсем, не совсем. (Гордо.) Вячеслав Федорович мой внук. Так сказать, традиция. В нашем роду он четвертое поколение медиков.

Г р о м о в. Приятно слышать. Поздравляю! Прошу, Филипп Филиппович.

Куликов и Громов уходят. С противоположной стороны цеха появляются Г а г а р и н, Ч у п и н, л е т ч и к и - к о с м о н а в т ы.

Г а г а р и н (оглядывая цех). Такого я еще не видел. Здорово! (Показывая на корпус ракеты.) Похоже, наша лошадка. Поскорее бы ее оседлать. (Чупину.) Тебе нравится, Вася?

Ч у п и н. Тоже мне, кавалерист. (Мрачно.) Надоело мне все это. Я же летчик.

Г а г а р и н (меняя тему разговора, напевает). «Что ты, Вася, приуныл…»

В т о р о й л е т ч и к - к о с м о н а в т (подхватывая песню). «Голову повесил…»

Ч у п и н (прерывая). Сорвали нас с летной работы. Да я без нее дня не могу прожить! Можете вы меня понять? А тут еще… Мне осточертели все эти термо-, баро-, центрифуги. Я же летчик-испытатель, черт подери! А здесь? Я чувствую себя как в первоначалке. (Машет рукой.) С вами говорить — себе дороже стоит. (Четвертому летчику-космонавту.) Ты у нас, Павел Романович, по партийной линии самый старший.

Т р е т и й л е т ч и к - к о с м о н а в т (посмеиваясь). Задал ты нам задачку, Вася!

Ч е т в е р т ы й л е т ч и к - к о с м о н а в т. Ну что ж, решим ее…

П я т ы й л е т ч и к - к о с м о н а в т (с ехидцей). А может, Чупина медвежья болезнь одолевает?

Г а г а р и н. Подожди, Валера. Разговор действительно серьезный. Не знаю, как тебя разубедить, Вася, да и не место здесь. Только я тебе скажу, надо иметь терпение. Мы идем на штурм неведомого и чуждого нам мира. И не думай, Чупин, что он встретит нас как родная мать. Нет, это крепость, и водрузят на ней победное знамя самые сильные — сильные знаниями, безгранично верящие в успех. Штурм есть штурм. Будет все: гордое счастье победы, неудачи, жертвы… И все-таки, по мне, нет высшего счастья, чем участие в новых открытиях.

Ч у п и н. Громкие слова, Юра!

В т о р о й л е т ч и к - к о с м о н а в т (ни к кому не обращаясь). «Испортил песню… дур-рак!»

Чупин бросается ко Второму летчику-космонавту, но его перехватывает Пятый летчик-космонавт.

П я т ы й л е т ч и к - к о с м о н а в т. Что с тобой, Чупин? Герман же Горького цитирует. Есть такая пьеса — «На дне». Слышал?

Чупин уходит вперед. Появляется Н а т а ш а. Видит летчиков-космонавтов, подходит к ним.