Чтение онлайн

— Ладно, — проворчала я, выходя из дома. — Пора работать лесным гидом. Опять. Бесплатно.

Я не стала применять пространственные скачки — не хотела пугать их еще больше. Вместо этого я просто пошла, и лес сам подсказывал мне дорогу. Ветви расступались, кочки сглаживались, а тропинка, которую минуту назад не существовало, мягко вилась под моими ногами, ведущая точно к цели.

Я нашла их у подножия старого вяза. Двое ребятишек, лет пяти и семи, прижимались друг к другу, их лица были перепачканы слезами и грязью. Мальчик, тот, что постарше, пытался выглядеть храбрым, но его нижняя губа предательски подрагивала.

— Вот черт, — пробормотал он, увидев меня.

Я подняла бровь.

— Неплохое приветствие для той, кто пришла вытаскивать вас из этой чащи. Вы из Сосновки?

Дети кивнули, уставившись на меня широкими глазами. Я, должно быть, казалась им лесной диковинкой — высокая, странная женщина в простом, но явно не деревенском платье, с глазами, слишком зелеными и старыми для ее молодого лица.

— А… а вы ведьма? — прошептала младшая, девочка с двумя растрепанными косичками.

— Нет, милая, я знахарка. Ведьмы летают на метлах и крадут детей, а знахарки находят заблудившихся и выводят их домой. По-моему, очевидная разница.

Мальчик немного осмелел.

— А почему мы раньше вас не видели? Где ваш дом?

— Мой дом очень стеснительный, — ответила я, поворачиваясь и жестом предлагая им следовать за мной. — Он не любит, когда на него пялятся. Идемте, ваша мама, наверное, уже волосы на себе рвет.

Тропинка, которую я создавала, вела их самым простым и безопасным путем. Я незаметно направляла их взгляд от ядовитых ягод, а ветка, которая могла бы хлестнуть их по лицу, мягко отводилась в сторону. Мы шли, и я разговаривала с ними — сухо, с легкой насмешкой, но без злобы. Рассказала, как отличить съедобный гриб от поганки по песне, которую напевает дождевой червь у его корней, и почему не стоит строить рожицы старым пням — они могут обидеться и подставить подножку.

Дети слушали, завороженные, их страх постепенно сменялся любопытством.

Когда сквозь деревья заблестели огни Сосновки, я остановилась.

— Дальше сами. Прямо по этой тропе. И в следующий раз, прежде чем бросаться в лес, как сумасшедшие зайцы, вспомните, что у меня планов на вечер куда больше, чем искать вас.

Они кивнули и, не сказав больше ни слова, бросились бежать к деревне. Я постояла еще мгновение, наблюдая, как они исчезают в сумерках. Где-то вдали донёсся облегченный крик женщины.

Уголок моего рта дрогнул. Глупая, бессмысленная сентиментальность. Но лес был спасен от вторжения паникующих деревенских.

Я повернулась, чтобы вернуться домой своим, коротким путем. Но прежде чем сделать шаг, я замерла. Где-то на краю восприятия, далеко и приглушенно, шевельнулось что-то новое. Острый, как отточенный клинок, след внимания. Чужого. Профессионального. Он был так далек, что почти неуловим, но его прикосновение к магии леса было безошибочным, как первый морозный узор на стекле.

Кто-то еще был в лесу. Кто-то, кто умел не шуметь.

«Настоящий охотник, — мелькнула у меня мысль, и в груди похолодело. — Или шпион».

Я сжала губы, глядя в сторону, откуда тянулся этот невидимый щуплющий щупалец. Сначала «ржавчина». Теперь это.

Мой релакс стремительно катился под откос.

— Ладно, — тихо прошептала я в наступающую ночь. — Похоже, игра начинается. Жаль, меня никто не спросил, хочу ли я в ней участвовать.

С этим я шагнула в складку пространства, оставив на опушке лишь шелест опавшего листа. У меня внезапно появились дела поважнее, чем варенье.

Прошло три дня. Три относительно спокойных дня, если не считать того, что я провела их в состоянии легкого, но постоянного напряжения. Тот острый, чужой след на краю моего восприятия больше не появлялся. Возможно, охотник или шпион, кто бы он ни был, ушел. Возможно, просто затаился получше. Я склонялась ко второму, но предпочитала делать вид, что верю в первое. Отрава позитивного мышления, знаете ли.

Я занималась привычными делами, пытаясь вернуть себе ощущение релакса. Перебирала гербарий, слушала, как дом поскрипывает балками, словно потягиваясь после сна, и даже попыталась сочинить язвительную балладу о достоинствах одиночества. Рифма не шла. Видимо, за два с лишним века поэтическое вдохновение ко мне так и не снизошло.

Именно в тот момент, когда я уже почти убедила себя, что могу расслабиться, я снова почувствовала его. Не того, не охотника. Другой, знакомый и уже порядком поднадоевший запах. «Железный» и «серный» шлейф Парадиза.

На этот раз он был ближе. Гораздо ближе. Где-то на болотах, у восточной границы моего леса.

Я замерла, чашка с чаем застыла в моей руке на полпути ко рту. Опять? Неужели им мало одного разгромленного ящика?

Гнев, холодный и острый, как ледянная сосулька, ткнулся мне под ребро. Но я подавила его. Моя первостепенная задача — покой. Мой покой. Если эти идиоты просто пройдут через болото, не трогая никого, я, возможно, великодушно позволю им уйти. Русалки сами разберутся с непрошеными гостями, а кикиморы отлично умеют прятаться.

Я поставила чашку. Спокойствие — не равно бездействию. Это равно контролю. А чтобы контролировать ситуацию, ее нужно видеть.

Сделав легкое движение рукой, я шагнула в сторону. Реальность вокруг меня задрожала, цвета потускнели и поплыли, звуки стали приглушенными, будто доносящимися из-под толстого слоя воды. Я оказалась в Подпространстве — тонком слое реальности, который был моей личной смотровой площадкой. Здесь я была тенью, эхом, невидимым свидетелем.

Болото предстало передо мной в призрачном, зеленоватом свете Подпространства. Воздух дрожал от искаженных криков и смеха. Их было пятеро. Люди в грубых, практичных одеждах, с нашивками Культа Единого на плечах. Их лица искажены не столько фанатизмом, сколько скучающей жестокостью. Они окружили невысокую фигуру, которая пыталась вырваться. Шелёпку.

Одна из кикимор, та самая, что три дня назад с таким восторгом таскала мой медный таз. Ее платьице из мха было порвано, веточка с ягодами валялась в грязи, растоптанная сапогом.

— Давай, пляши, нечисть! — рычал один из них, тыча в нее горящей головней. От огня Шелёпка взвизгивала и жалалась, и ее тонкий, испуганный писк резал слух острее, чем любой магический крик. — Покажи, как ты соблазняешь праведных мужей в твоих гнилых топях!

— Ой, смотри, как боится! — хохотал другой, швырнув в нее комком грязи. — А ну-ка, расскажи, где тут твои сестрицы прячутся? Мы их всех к Единому призовем, очистим!