Чтение онлайн

Мало того, Владимир Юрьевич выделил для него солидный автомобиль с водителем и телохранителем, а в сопровождение прикрепил военный внедорожник. С такой охраной он быстро доехал до Затверечья, прошел на мосту через Волгу процедуру проверки и только потом спокойно въехал на территорию боярского поселка.

Сердце его трепыхалось как испуганный воробей в человеческих руках, когда он увидел знакомые очертания особняка Сабуровых. Сразу бросилось в глаза, что на воротах стояли пожилые бойцы, имевшие опыт войны.

— Каждый Род обязан был предоставить людей из боевого крыла, — пояснил телохранитель, который представился как Серьга. Именно так, настоял он. — Из них сформировали несколько отрядов. Кто-то остался в городе для охраны стратегических объектов, кому-то меньше повезло: бросили под Углич и Ростов. Аристократам пришлось набирать людей из ветеранов, чтобы совсем без охраны поместий не остаться.

Остановившиеся возле ворот машины с великокняжеским гербом заставили мужчин в камуфляжных костюмах напрячься. Один из них, одернув куртку, как бы недвусмысленно скользнул рукой по бедру, где висела тактическая кобура, и неторопливо подошел к легковому автомобилю, не обращая внимания на появившихся из внедорожника крупногабаритных бойцов с автоматами. Те с ленцой встали полукругом, держа на прицеле обоих сторожей.

— Барон Назаров к Александру Павловичу, — доложил Серьга, опустив дверное стекло.

Охранник наклонился и цепким взглядом обшарил салон машины, задержался на Никите. Белесая стежка шрама, протянувшаяся от подбородка до левого уха, сразу бросилась в глаза волхву. Давнее ранение было тяжелым, тут и гадать не надо. Повезло, что мужчина остался жив и обошлось без тяжелых последствий.

— Не знаю такого, — довольно бесцеремонно ответил он, с трудом ворочая языком. Нет, последствия все же были, и они серьезно повредили речевой аппарат. — По какому поводу?

— Не поверю, милейший, что для Назаровых дверь этого дома закрыта навсегда, — полушутя ответил Никита и решительно распахнул дверцу. Вышел наружу, потом аккуратно извлек из салона букет белоснежных роз. В другую руку он взял узкий длинный пакет, в котором находился коллекционный выдержанный коньяк из подвалов князя Аматун и, чье представительство находилось в Твери уже больше ста лет. Сам Владимир подсказал, где можно купить хороший напиток, более чем подходящий для подарка Главе Рода. — Если вас не затруднит, скажите, что у меня есть весточка от Дарьи Александровны.

Что-то во взгляде пожилого мужчины изменилось, лицо обмякло. Он не стал ничего говорить, только кивнул и показал жестом напарнику, чтобы тот открыл ворота.

— Я проведу вас в дом, — сказал охранник. — Пойдемте, сударь. Вахромей о государевых бойцах позаботится. Не на улице же им стоять.

— Верно, — Никита обратил внимание, что его сопровождающий слегка прихрамывает, поэтому сбавил шаг. — Как вас величать?

— Прокопом, — почему-то отмахнулся мужчина. — Мы тут уже с самой замятни служим, как только молодые под знамена Великого князя встали. Пригодились вот.

А вот и знакомый бассейн, наполненный водой с порхающими над поверхностью стрекозами; парадные лестницы трехэтажного особняка, обхватывающие здание словно лебединые крылья. Никита сдерживался, чтобы не пуститься бегом по мраморным ступенькам — а сердце продолжало прокачивать кубометры адреналина. Как его встретят? Желанен ли он здесь до сих пор или внесен в число людей, которым не место на пороге дома? Увел младшую дочь и с тех пор ни ответа, ни привета.

— Прокоп, что у нас во дворе творится? — послышался голос из глубин комнат, когда Никита в сопровождении охранника вошел в парадную. Откуда-то выскочила молоденькая горничная, испуганно ойкнула, увидев Никиту, и рванула в глубины особняка.

— Тьфу ты, егоза легконогая, куда понеслась! — едва не сплюнул Прокоп и громко, по-командирски, доложил в пустоту парадной. — Барон Назаров прибыли, хозяин! С весточкой от Дарьи Александровны!

Отец Даши изменился сильно. Последние годы, прошедшие по нему тяжелым волоком, поистрепали холеное лицо и опустили плечи. Вернувшись к государственной службе, он хоть немного, но стал смотреть на мир куда эмоциональнее и увереннее. Сабуров стремительно вышел в парадную, тщательно застегивая пуговицы пиджака, и замер на месте.

— Что с Дашей? — омертвело зашевелились его губы.

— Александр Павлович! — с укоризной произнес Никита, не ожидавший такого вопроса. Как будто он лишь неделю ушел из этого дома. — Да в порядке все, в порядке! Жива-здорова!

— А почему она не с тобой? — шагнул к нему Сабуров.

— Дома осталась, нельзя сейчас к вам, пока мятеж не подавлен.

И лишь теперь тесть обхватил волхва за плечи и притянул к себе с осторожностью, чтобы не помять букет. Прокоп ловко выхватил его из рук Никиты, как и пакет с подарочным коньяком, и благоразумно отошел в сторону.

Теперь ему ничто не мешало обнять Александра Павловича с пылкостью давно не видевшихся родственников.

— Извини старого болвана, Никитушка, — пробормотал тесть. — Растерялся от неожиданности…

— Никита! — голос Надежды Игнатьевны он бы не спутал ни за что. — Никита, сынок!

— Матушка! — улыбнулся волхв, нежно обнимая за плечи женщину, которая по сравнению с мужем сохранила статность и осанку. Даже прическа аккуратная, с тщательно прибранными у висков волосами. Серебристые заколки вспыхнули, попав под свет ламп.

Глаза ее влажно набухли от слез, он она их быстро, как-то незаметно сморгнула, чтобы на щеках не было ни одного следа. Обхватив голову Никиты, теща троекратно поцеловала его.

— Вам, матушка! — розы, наконец, попали в нужные руки, и были благосклонно оценены.

— Они тоже творение твоих чудес? — с улыбкой спросила Надежда Игнатьевна.

— Увы, все продавцы цветов ненавидят меня, — развел руками Никита. — Я же лишаю их прибыли.

— Думаю, девяносто девять процентов этих торгашей о твоем существовании не знают, — усмехнулся Сабуров, принимая пакет, куда не преминул заглянуть без смущения. — Ого! «Аматуни»! Серьезный ход, Никита!