Чтение онлайн

В салоне Олег показал семь парных хромированных крючков солидного размера, закрепленных выше окон.

– Это, как ты просил, - пояснил он, - Для гамаков. Больше никак не влезало. На семь тушек.

– Гуд, - довольно ответил я, - Семь в гамаках, пять на полу. Вроде все спальными местами обеспечены. Не надо будет в поле на травке ночевать. А это уже хорошо. По определению. Только вот где гамаки взять я ещё не придумал.

– Будут тебе гамаки. И недорого. Я созвонюсь - привезут. Правда, не новые. Зато от Французского Иностранного легиона. Это тебе не натовский нейлон, а экологически чистый хлопковый брезент. Всё ж комфортней спать будет. Тебе же они не на всю оставшуюся жизнь нужны, а несколько ночей они нормально выдержат. Кстати, я бы не советовал бы на гамак класть тело весом более восьмидесяти кило. Во избежание...

– Годится, Ещё сюрпризы будут?

– А как же...
– расплылся Олег в широкой улыбке, - Вот смотри.

Тут он подошел к заднему окну, взял снизу за хромированную ручку, которой там, как помню, совсем не было, повернул и открыл окно на себя вверх, закрепив его двумя потолочными стопорами. Тоже хромированными. Эстет, как посмотрю. Но жаловаться пока не на что. Стиль не нарушен.

Олег сделал рукой приглашающий жест, и сказал, почему-то, с хохлацким акцентом.

– Дывысь!

– Это для принудительной вентиляции? Чтобы пыль дорожную не забывать?
– съязвил я.

– Эх, Жора, нет в тебе никакой революционной романтики. Не получится из тебя Батьки Махно, - рассмеялся Олег, - Вот смотри и учись, пока я жив.

Наглый молодой человек, наглый. Но мастер. Не отнять. Всё сделано культурно и аккуратно.

Тут Олег привлек мое внимание к пластиковой заглушке на разделочном столе под окном. Простая такая заглушка, ими обычно в офисных столах технологические отверстия для проводов разных затыкают, когда они не нужны. Раньше её точно здесь не было.

А Олег распелся как хор у всенощной.

– Элегантным движением руки, поворачиваем эту ручку в круге налево и вытягиваем вверх.

Он проиллюстрировал свои слова действием.

– Затем, другой рукой поворачиваем вытянутую трубу снова на девяносто градусов, но уже направо, где она встает намертво. Потом скидываем крышку.

Крышка-ручка отлетала, болтаясь на тросике.

– И вуа-ля...
– Олег сделал неопределённый жест рукой, - Получаем вертлюг для пулемёта. Весьма, нужная вещь, когда тебя кто-то преследует. Нравится?

– На какой пулемет рассчитано?

– А на любой. Держалка подпружинена, как на мотоциклетном вертлюге. Насчет нужности такого аппарата ты тут быстро сам дойдёшь. А вот меня уже рядом может и не оказаться. Будешь тогда сошками по ламинату елозить на кочках. А кому это нужно? Ламинату точно не на пользу.

– Годится, - ответил я, когда во всём сам разобрался, - Можешь даже написать на задней стенке "Хрен догонишь!", как Махно на тачанках писал.

– Это уже излишество, - сказал Олег, - Нарушается тайна переписки и прочие демократические свободы, в том числе и свобода неожиданного огня по супостату, который такового не ожидает.

– Хорошо, - констатировал я, - Только вот тут, по краю столешницы, пусти крепкий поручень, чтобы за него можно было подсумки с магазинами для пулемёта пристёгивать.

– Не проблема. Даже кольцо с брезентовым ремнем поставлю, только это уже твою экибану портить будет.

– Надеюсь на тебя. Пока мне всё нравится.

– Ещё пожелания по салону?

– Нет таких больше. И это... Можешь даже автобус покрасить, как хотел. А сейчас пошли смету глянем по-быстрому. Дел невпроворот.

Ужинал один, в баре "Slow boat", засунутым в промежуток между пассажирским и грузовым портом, запивая местный сиафуд местным элем, (похожим чем-то на староземельный английский "Queenstown Pride"), среди моряков, докеров и патрульных, которые занимались тем же самым. Только, в отличие от меня, они ещё и общались между собой.

Ну, да, всё правильно, они сюда общаться пришли, а я так от общения отдохнуть.

Приглядевшись к патрульным и ещё каким-то незнакомым воякам, увидел, что у всех береты заткнуты под левый погон и решил не выделяться. Пристроил свой черный берет так же.

Уютный бар, небольшой, но продуманный. Вроде и под крышей тростниковой, художественно заплетенной, а вроде и на улице, обдуваемой ласковым бризом с Океана. Вместо стен метровый плетень, тоже из тростника. И мебель из ротанга, тоже плетёная. Столешницы из досок, а ножки и их соединения - ротанг. Даже стенка барной стойки и та плетёная из него же.

Бармен - мулат в пёстрой гавайке.

Стиль - великое дело. Стиль примиряет нас с действительностью. Хотя бы на время.

С моего места был хорошо виден и город, и порт.

Порто-Франко спускался рядами улиц с небольшой возвышенности к Океану и ближе к берегу пейзаж разравнивался, а сам берег был изрезан бухтами, в которых стояли разнообразные корабли. Все это напомнило мне города, описанные Александром Грином в романе "Бегущая по волнам".

В самой крупной бухте, похожей очертаниями на след от конского копыта, был торговый порт. Через короткий мыс - в соседней бухте - пассажирский терминал.

На мысу - бар. Этот самый "Slow boat", в котором я и сижу.

В затоне торгового порта виден был стапель, на котором сварщики наваривали металлические листы на готовый скелет кораблика длинной метров двадцать-двадцать пять. Судя по высоко задранному носу и характерной корме - кошелькового сейнера.

Рядом со стапелем шумела промзона и грузовой терминал с бетонными пирсами. Громыхала сцепками ветка железной дороги. И тянулись склады. Много складов. Рядами.