Путаный след
Шрифт:
— Подумаешь, какие точности при нашей неточности! Для той телеги, что ты ремонтируешь, сойдет!
— Вон на что рассчитываешь! Так из тебя мастер никогда не выйдет! Вот ты деталь со станка снял, а она вся в заусеницах! Я должен резаться, да? На-ка хоть заусеницы сними, природа острых углов не любит!
Дядя Володя возвращает Сашке его работу.
— Нет, не токарь ты ещё, — заключает он. — Работу надо так делать: международную комиссию приводи — не подкопается.
— Отцепись! Лучше расскажи, как в плен сдавался! Как ты руки вверх поднимал? Покажи?
Каждую пятницу застоявшийся за неделю Сашка отправлялся за город на Карельский перешеек.
Так было зимой и летом.
Сашка был неутомимым и охотником, и рыбаком.
Он умел ходить в лодке под парусом и на вёслах.
Умел ловить птиц.
Любил пройти по лесу километров двадцать без передышки.
Силы у него — хоть отбавляй. Любую болванку поднимал на станок без посторонней помощи.
В кладовке у него стояли две двухпудовые гири, которыми он «баловался» в обеденный перерыв.
Брал он с собой в походы только Женьку — шестнадцатилетнего ученика дяди Володи. Сперва-то Женька стал учиться на токаря у Сашки, а потом не захотел, видно, стоять лицом к стенке и перешел к старику.
За что Сашка ещё больше разозлился на дядю Володю.
Зарабатывал Сашка неплохо.
Но ходил в странных одеждах.
Покупку одежды он доверял бабушке. Отца и матери у Сашки не было.
Ну и смеялись же в слесарке после каждой Сашкиной обновы!
Однажды он пришел в каких-то хромовых полусапожках с бульдожьими квадратными носами, но почему-то без каблуков.
Потом явился в огромной меховой шапке синего цвета. И стал божиться, что мех натуральный. Так сказала бабушка. Но что же это за синий зверь, бабушка не сказала.
Щеголял Сашка в брюках такой ширины, что цеховая шорница Маша бралась сшить из каждой брючины по юбке.
Равнодушен был Сашка к моде.
Ему бы охотиться! Рыбу ловить!
Заводские корпуса растянулись вдоль залива.
В жаркие дни вся бригада выходила в обеденный перерыв купаться.
Купались все.
Даже толстая и неуклюжая шорница Маша.
Сашка с Женькой торопливо сдирали с себя комбинезоны и сразу в воду. Уплывали далеко, к фарватеру. Там вода чище и холоднее. Там ходят «метеоры». Можно покачаться на волне.
Дядя Володя тоже выходил на солнце.
Но он даже комбинезона не снимал.
— Да разденься же ты, позагорай! — каждый раз говорила ему шорница. — Железная твоя душа! Солнца не любишь, да? Поплавай хоть раз! Потрогай, какой песок горячий! Эх! Ух!
Она, как девчонка, перекатывалась по песку, потом вскакивала и бежала к воде.
— Иди сюда!
— Нет. Не умею я.
— Чего тут уметь? Ногами крути, руками верти, и всё! Давай!
Дядя Володя качал головой:
— Поздно мне учиться, — и вздыхал почему-то.
Позагорать он, конечно, бы мог, но стеснялся своей худобы и шрамов на спине и ногах.
Иногда Сашка и Женька приходили на работу прямо с поезда.
Они приносили в вёдрах живых рыбин.
Ставили на верстаки лукошки с грибами.
Дядя Володя подходил, присаживался на корточки и опускал в воду руки.
Рыбины щекотали ему пальцы.
Как-то он вдруг попросил ребят взять и его в лес.
Сашка сразу сморщился, но Женька подтолкнул его локтем:
— Возьмем, возьмем! Что, тебе леса жалко?
Неудобно Женьке отказывать. Дядя Володя — его учитель.
В понедельник после поездки в лес дядя Володя выглядел утомлённым, лицо его покраснело от ветра и солнца, трофеев он из лесу не привез, но видно было, что он остался очень довольным. Он всем рассказывал, какое они видели озеро в лесу, как он провалился в болото и как его чуть-чуть не ужалила змея.
— Змея! — фыркал Сашка. — Ужонок там где-то прополз за три километра от него, а он уж и крик поднял. Привязался этот тихоход! Больше никогда не возьму. В следующий раз мы птиц ловить пойдём. На Смоленское кладбище. Говорят, там щеглы и чижики появились. Хорошо чижик поёт! Женька, пойдешь?
— Конечно. У меня сестренка давно щегла просит.
— И я пойду. Обязательно пойду! — тут же заявил дядя Володя.
— Видали, и он пойдет, — недовольно пробурчал под нос Сашка, — эдак он нам жизни не даст! Что бы придумать. Как его отучить…
Сашка вдруг рассмеялся и ехидно поглядел на дядю Володю.
— Ну подожди у меня! Вот смеху будет.
А дядю Володю словно подменили.
Он оставался после работы и мастерил блёсны. Сделал из проволоки красивую клетку.
Всю неделю он был необычно разговорчив и часто смеялся.
Шорница Маша пошла зачем-то в кладовку и вдруг выскочила оттуда, жестами подзывая всех к себе:
— Сюда, идите сюда!
Все подбежали к дверям кладовки.
— Тише! Смотрите. Штангист!
Дядя Володя нагнулся над Сашкиными двухпудовками. Он дважды поднял их до колен, потом с усилием, медленно вытащил на грудь. И засмеялся.
Но заметив, что за ним наблюдают, смутился, бросил гири и поспешил из кладовой.
В пятницу Сашка сказал громко:
— За птицами пойдём в понедельник на рассвете! Оттуда прямо на работу, слышишь, дядя Володя!?
— Почему в понедельник, — удивился тот, — а в субботу, а в воскресенье?
Но у Сашки был свой план.
— Как хочешь, — пожал он плечами, — иди в субботу! А мы с Женькой пойдём, когда я сказал.