Путаный след
Шрифт:
— Сбегать?
— За Виталькой? Обожди. Пусть высохнут. Ещё может повести.
— Как это?
— Ну, перекосить, покоробить. Не должно бы. Материал хорош. Охо-хо, прибери-ка, а я полежу. Спина уже не гнётся. Не могу долго работать. А ведь антоновка желтеет, видишь? Лето кончается, скоро уедешь. Ты получше стал говорить, кажется, а?
— Когда не тороплюсь. Хочешь скороговорку?
— А ну!
— Уж у лужи ужинал, — медленно начал Славка. — П-постой, стучит кто-то.
— Пойди посмотри.
Славка побежал, но сразу вернулся:
— Д-дед, дед, Граммофониха!
— Здравствуйте, соседушка, дорогой Артемий Артемьевич!
Славка рот разинул. Что с ней? Вежливая!
— Солнышка у вас в саду сколько. Не то что у меня.
«Будет у тебя солнце, забор до неба», — чуть не брякнул Славка.
— А яблочки — царские, каждое по рублю!
«Ты и по два сдерешь!»
— Что же сесть не приглашаете, соседушка? Или не вовремя?
«Стул раздавишь, садись на крыльцо!» — думает Славка.
— Славка, — скомандовал дед, — принеси стул. Ну здравствуйте. Чем обязан?
«Принести ей ломаный из сеней? Вот грохнется! Жаль, нельзя, — дед заругает».
Граммофониха уселась, поправила на голове новый платок. Она и вся была нарядно одета, не в рыночном мужском пиджаке, а в синей шерстяной кофте.
— Чем обязаны? Ничем! В гости решила, соседи всё ж.
«Звали тебя!» — продолжал думать Славка.
Дед сел напротив неё на крыльцо. Славка заметил, как он из-под очков зорко наблюдал за торговкой. Да и та — глазами по саду, потом на деда. Быстро, словно ненароком. Ждёт, что дед скажет. А дед молчит, щурится, бороду почесывает, опилки вытряхивает…
— Можно же по-соседски? — повторила Граммофониха.
— Можно, — наконец отозвался старик. — Завтра и мы к вам придём. Сад ваш посмотрим, по-соседски.
Ох и дед, хитрый какой!
— Приходите. Только я вечером дома. Когда темно. Все занята, все занята!
— А-а, — протянул дед. — Когда темно, мы не видим. Мы ведь не совы.
Граммофониха так подпрыгнула, что ножки стула в землю ушли.
— Хватит дурить! Клоун старый! Знаешь, зачем пришла, и ломаешься!
— Я не клоун, — нахмурился дед.
Граммофониха сразу опомнилась. Улыбнулась. Снова поправила платок и смирно сказала:
— Я соседушку выручить хочу, а он кобенится.
Дед встал. Славка заметил, как он сжал кулаки.
— Верно, хватит ломаться. Не продаю я участок, Луиза Никоновна, и зря вы сплетничаете, что я мальчишку голодом морю. Вот он, перед вами!
— Что вы, что вы, — запела она, — я нигде ни слова. Это ж люди. От людей не спрячешься. А с участком не торопись, я дело предлагаю. Ты и в сторожке поживёшь, а деньги будут. Много ль тебе жить-то? Старенький уже совсем. Ум теряешь. Отберут участок в школу или ещё куда… Не сообразишь, что и делать. А я честь по чести, деньги уплачу. Много не дам, нет у меня много, откуда… но тебе на старость хватит. Не кобенься. Давай миром.
Калитка была распахнута настежь. Олег удивился и пошёл через сад к домику. Услыхав голоса, он быстро спрятался за дерево. Надо переждать, не будет же он при людях извиняться. Кто же там, кажется, Граммофониха? Интересно. Перебраться бы поближе, вот сюда, так. Ну точно, она самая!
— У тебя земля, как пух! Само всё растет, — жаловалась торговка. — А у меня? Ямы да железо. Осколки да ямы!
Что? Что она говорит? Олег весь превратился в слух.
— За двадцать лет любую землю можно пухом сделать. Только руки приложить, — ответил с крыльца старик. — Здесь тоже железо было. Кругом бои шли. На такой земле красиво надо жить, грех на ней наживаться!
— Астры, что ли, сажать? — презрительно пропыхтела торговка. — Ты давай о деле. Я вот смотрю, как у тебя школьники по саду бегают, и сердце останавливается! Осень придёт — опять, что ли, бегать будут?
— Конечно. У школы приусадебного участка нет.
— О! Продавай скорее мне всё, слышишь? — вскричала она. — Пойдёт директор, куда надо, и всё! И закрепят за ними это всё. — Она провела вокруг рукой. — Директор не дурак. Дураков не назначают.
Дальше Олегу неинтересно было слушать. Он попятился назад. Придется ещё раз прийти. Что же там в саду у торговки, какие это ямы? Вдруг окоп! По плану не получается? Но план-то ведь путаный!
СЛАВКА ДЕЙСТВУЕТ САМ
Было у Славки три рубля. Дал ему отец перед отъездом. Подарил. Славка сперва не знал, что на них купить. На пустяки тратить жалко. Думал-думал и надумал, что купит Витальке красок. Позовет его однажды в магазин и скажет: выбирай любые! Но… пошел Славка на рынок.
— Т-те… тетенька, вы яблоки будете покупать?
— Да, что тебе?
— Ку… купите мне вон у той толстой разных, а?
— А сам-то что?
— Мне она не продаст.
— Это почему же?
— Она… мы… мы ей должны. Она мне не продаст. Отнимет д-деньги, и всё.
— Ну давай. Что с тобой поделаешь!
— Т-только вы разных. У неё много сортов. Так вы уж всяких!
— Некогда мне с тобой возиться. Да ладно! Давай авоську.
— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться!
Дежурный лейтенант посмотрел на старшину Солнцева:
— Ну?
— Ничего серьезного. Мальчишка какой-то. То поднимется на крыльцо, то назад. Похоже, хочет обратиться и трусит.
— Давай его ко мне!
Так Славка попал в милицию. Он робко огляделся. За столом сидел строгий дежурный и глядел на Славку в упор.
— Жаловаться на свой рост пришел? — встретил его дежурный. — Или яблоками угостить хочешь? Ишь какие аппетитные. Давай, мы их в два счета оформим.
Славка шагнул вперед и положил яблоки на стол. Были тут и китайка, и анисовка, и огромный, с темными вмятинами, белый налив.
— Угощаешь?
— В-вы посмотрите! И коробовка, и пепинка, и н-налив.