Шрифт:
Первый раз мне довелось побывать в родном селе отца в возрасте двенадцати лет. Отправились мы в путь на теплоходе от Южного речного вокзала. Мы, это папа, мама и я. Теплоход медленно плыл – сначала по каналу, потом по Оке. В каюте было жарко, душно, постоянно слышался гул двигателя и стук его поршней. По палубе бродили пассажиры: ветрено и скучно. Долго стояли в шлюзах, наблюдая как меняется уровень воды. Смотришь на стену шлюза и видишь мокрую границу. Надо ждать, когда вода дотянется до этой границы и поднимет на себе теплоход. Тогда, наконец, откроются мощные створы, и судно выйдет на речной простор.
Чтобы скоротать время, папа стал рассказывать о своем селе:
– Когда-то Елатьма была городом, но железная дорога туда не пришла, и городской статус был утерян, а население сократилось вдвое. Вообще, поселению больше восьми сотен лет. Остатки старого городища, построенного мещерами и мордвой, сейчас находят в раскопе рядом с центральным парком. Даже имя свое – Елатьма – поселение получило очень давно, еще в двенадцатом веке: так звали правившую тогда мещерскую княжну. Два века спустя, во времена татарского ига, московский князь Дмитрий Донской, тот самый герой Куликовской битвы, купил поселение у мещерского князя Александра Уковича. Примечательно, что при Иване Грозном наместником в Елатьме стал Ефстафий Пушкин – предок великого поэта. Даже сам Петр Великий, проплывая по Оке, останавливался в здесь на отдых. У Елатьмы тогда был свой герб: улей и парус на голубом фоне. А во время войны с Наполеоном, вылеченные в местных госпиталях тысячи русских солдат, вернулись в строй и выгнали французов с нашей земли.
Надо же, какая удивительная история! Моё внимание стало ускользать, а папа все говорил и говорил. Он помнил имена воевод и даты событий. Рассказывал про сплав по реке, про заводы, про ветряные мельницы, про гимназию, одну из первых в России, про храмы, монастыри, мечети и постоялые дворы. В голове толпились смутные картины старины. Мимо медленно проплывали берега. Пристани, выступив вперед, прямо в реку, готовы были принять проходившие мимо суда. Встречные теплоходы обменивались длинными и короткими гудками: так капитаны что-то сообщали друг-другу. Ближе к берегу сновали лодки – и гребные и моторные. Покачивались на волнах бакены, отмечая фарватер. Пахло свежестью и немного тиной от речной воды.
Наконец, ранним утром, с головной болью от постоянного гула, наполнявшего нашу каюту, мы доплыли до цели. Туман еще не развеялся, было слегка зябко, но уже ощущалось подступающее тепло летнего дня. Спустившись по сходням и пройдя по покачивающимся мосткам, мы ступили, наконец, на твердую землю и пошли по дорожке, которая довольно круто поднималась на высокий берег, где раскинулось село, утопающее в вишневых и яблоневых садах.
Приняли нас у себя папины дядя и тетя. Дядя Ваня и тетя Таня. Дом у них довольно просторный, очень уютный и ухоженный. Спаленки небольшие, вместо дверей – тканевая штора. На красиво застеленных кроватях с подзорами, пышные перины и горы пуховых подушек. Над каждой кроватью коврик. На одном – гордый бежевый олень среди деревьев, на другом – три богатыря. На окнах – белые занавески, отделанные мережкой. На подоконниках – цветы в горшках.
Именно в этом доме жил папа в детстве.
Дядя Ваня – родной брат папиной мамы и моей бабушки Анастасии. Еще два их брата погибли на войне, а бабушка Анастасия умерла, когда я была совсем маленькой.
На стене фото родни. Просматриваются фамильные черты, с явной примесью татарской крови. Папа внешне тоже в родню своей матери, а молчаливостью и обстоятельностью – в родню отца. Я тоже в бабушку Анастасию, но у меня от нее много и в характере: все черти – мои.
А вот фото хозяев военных лет. Тетя Таня была медсестрой в госпитале и выходила дядю Ваню после тяжелейшего ранения. С тех пор они вместе. Дядя Ваня тоже медик. Оба они работали в местной больнице до самой пенсии. У них двое детей: сын пошел по военной части и живет где-то в далеком гарнизоне, а дочка Женя – с родителями. Мне она доводится двоюродной теткой, хотя старше всего на два года.
Дядя Ваня и художник и рыболов и мастер на все руки. В простенках развешены его картины. Главный герой сюжетов – рыбак, который то закидывает удочку, то, замерев, глядит на поплавок, то вытаскивает рыбку. На буфете расставлены искусно сделанные дядей Ваней из красочных открыток пузатые шкатулки, в которых хранятся всякие мелочи.
Конец ознакомительного фрагмента.