Чтение онлайн

– Ну, что случилось потом? – спросил я, действительно заинтересованный.

– Молодой человек был немедленно казнен, конечно, – сказал он и расхохотался.

Мне очень понравился способ, каким он захватил мой интерес. Еще больше мне понравился способ, которым он связал сказку с моим собственным случаем. Фактически, он, казалось, составил ее для меня, он потешался надо мной очень тонко и артистично. Я засмеялся вместе с ним.

После этого я сказал ему, что вне зависимости от того, насколько глупо это может звучать, я действительно заинтересован в том, чтобы узнать что-либо о растениях.

– Я очень люблю гулять, – сказал он.

Я подумал, что он намеренно меняет тему разговора для того, чтобы не отвечать мне. Я не хотел его настраивать против себя своей настойчивостью.

Он спросил меня, не хочу ли я пойти вместе с ним на короткую прогулку в пустыню. Я с энтузиазмом сказал, что мне понравилось бы прогуляться по пустыне.

– Это не пикник, – сказал он тоном предупреждения.

Я сказал ему, что я очень серьезно хочу работать с ним. Я сказал, что нуждаюсь в информации, любого рода информации об использовании лекарственных растений, и что я собираюсь платить ему за его время и труды.

– Ты будешь работать на меня, а я буду платить тебе зарплату.

– Как много ты будешь платить мне? – спросил он.

Я уловил в его голосе нотку жадности.

– Сколько ты найдешь нужным, – сказал я.

– Плати мне за мое время... Своим временем, – сказал он.

Я подумал, что он – любопытнейшая личность. Я сказал ему, что я не понимаю, что он имеет в виду. Он заметил, что о растениях нечего сказать, поэтому взять мои деньги было бы немыслимо для него.

– Что ты делаешь у себя в кармане? – спросил он, делая гримасу. – ты что, играешь со своим хером? – он говорил о моем незаметном записывании в миниатюрный блокнот, который находился в огромном кармане моей штормовки.

Когда я рассказал ему, что я делаю, он сердечно рассмеялся.

Я сказал, что не хотел беспокоить его, записывая прямо перед ним.

– Если ты хочешь записывать – записывай, ты не обеспокоишь меня, – сказал он.

Мы гуляли по окружающей пустыне, пока не стало почти совсем темно. Он не показывал мне никаких растений и не говорил о них совсем. Мы остановились на минуту отдохнуть у больших кустов.

– Растения очень любопытные вещи, – сказал он, не глядя на меня. – они живые, и они чувствуют.

В тот самый момент, как он сделал это заявление, сильный порыв ветра потряс пустынный чапараль вокруг нас. Кусты издали гремящий звук.

– Ты слышишь это? – спросил он меня, приставляя правую руку к своему уху, как бы помогая своему слуху. – листья и ветер соглашаются со мной.

Я засмеялся. Друг, который свел нас, уже предупреждал, чтобы я держался настороже, потому что старик был очень эксцентричен. Я подумал, что «соглашение с листьями» было одной из его эксцентричностей.

Мы еще гуляли некоторое время, но он все еще не показывал мне никаких растений, и не сорвал ни одного из них. Он просто шел через кусты, слегка их касаясь. Затем он остановился, сел на камень и сказал мне, чтоб я отдохнул и осмотрелся.

Я настаивал на разговоре. Я еще раз дал ему знать, что очень хочу учиться о растениях, особенно о пейоте. Я просил его, чтобы он стал моим информатором в обмен на какое-либо денежное вознаграждение.

– Тебе не нужно платить мне, – сказал он. – ты можешь спрашивать меня все, что хочешь. Я буду рассказывать тебе все, что я знаю, а потом я расскажу тебе, что делать с этим.

Он спросил меня, согласен ли я с его планом. Я был в восторге. Затем он добавил загадочное замечание:

– Возможно, нет ничего такого, что можно учить о растениях, потому что о них нечего сказать.

Я не понял того, что он сказал или того, что он под этим имел в виду.

– Что ты сказал? – спросил я.

Он повторил это замечание трижды, и затем весь район был потрясен ревом военного реактивного самолета.

– Вот! Мир только что согласился со мной, – сказал он, приставляя левую ладонь к уху.

Я находил его очень приятным. Его смех был заразительным.

– Ты из Аризоны, дон Хуан? – спросил я, пытаясь удержать разговор в рамках того, чтобы он был моим информатором.

Он взглянул на меня и утвердительно кивнул. Его глаза, казалось, были уставшими, я мог видеть белки его глаз вдоль нижних век.

– Ты был рожден в этой местности?

Он кивнул головой, опять не отвечая мне. Это походило на утвердительный жест, но это походило также и на нервное потряхивание головой человека, который задумался.

– А откуда ты сам? – спросил он.

– Я приехал из южной америки, – сказал я.

– Это большое место. Ты приехал из нее из всей?

Его глаза были опять пронзительными, когда он посмотрел на меня. Я начал объяснять ему обстоятельства своего рождения, но он прервал меня.

– В этом отношении мы похожи, – сказал он. – я живу здесь сейчас, но на самом деле я яки из Соноры.

– И это все! Я сам приехал из...

Он не дал мне закончить.

– Знаю, знаю, – сказал он. – ты есть тот, кто ты есть, оттуда, откуда ты есть. Так же как я – яки из Соноры.

Его глаза были очень яркими, а его смех странно беспокоящим. Он заставлял меня чувствовать так, как если бы поймал меня на какой-то лжи. Я испытал любопытное ощущение вины. У меня было чувство, что он знает что-то, чего я не знаю или не хочу говорить.

Мое странное раздражение росло. Он, должно быть, заметил его, потому что спросил, не хочу ли я поесть в ресторане в городе.

По пути назад к его дому и затем ведя машину в город, я почувствовал себя лучше, но полностью не расслабился. Каким-то образом я чувствовал, что мне что-то угрожает, хотя и не мог найти причину.

Я хотел ему купить пиво в ресторане. Он сказал, что никогда не пьет, даже пиво. Я засмеялся про себя. Я не поверил ему. Друг, который свел нас, говорил мне, что «старик большую часть времени находится не в себе». Мне действительно не было дела до того, лжет он или нет о выпивке. Он мне нравился. Было что-то умиротворяющее в его личности.