Чтение онлайн

Так или иначе, впереди была встреча с Фирхом. И если все пройдет, как задумано, то Коул будет доволен и не станет задавать лишних вопросов.

«А сам я на рожон не полезу, умишка хватит!» – Рассудил Ганнон и продолжил путь уже чуть более спокойно.

***

Слуга Корба взвешивал в руке мешок монет. На его лице, освещенном первыми лучами солнца, читались разочарование и гнев, подавленные страхом Но времени на споры у него не оставалось – Собрал долю, почтенный? – Все же решился съязвить Фирх. Большую часть недостающего, конечно, забрал рябой гвардеец, но и Ганнон взял несколько монет на дорогу.

«Если бы ты знал, какой судьбы избежал.» – раздраженно подумал юноша. Оставлять свидетеля в живых не предполагалось. А деньги, служившие приманкой, слуга Коула мог забрать себе. Советник не экономил на своих людях.

Ганнон бросил взгляд за спину собеседника, на телегу, запряженную волами. Оттуда глядели в ответ две пары больших, любопытных глаз. Дети ждали своего отца, спрятавшись за тканным пологом, но не могли удержаться и тайком изучали незнакомца-неардо. Злость на Фирха тут же исчезла.

Слуга Корба тем временем раздвинул пальцем серебряные монеты и удостоверился, что был в кошельке и курум. Этот зеленый металл добывали на Аторе и там же чеканили монету. По закону на него полагалось покупать лишь зерно, что привозили с островов-колоний в Виалдис, но курумовые таны и тарсы ходили наравне с серебряными ланами и медными вортами во всех землях близ этого портового города. А в сезон, когда прибывали корабли с зерном, курумовые монеты становились куда более желанными.

«Стало быть, собираешься уплывать, но в порт пойдешь не прямой дорогой.» – Ганнон мысленно похвалил слугу Корба за осторожность. Встречались они у ворот, что вели на север, а широкая дорога, соединявшая священный Арватос и торговый Виалдис, начиналась у восточных.

***

«Дом Вертол, Серебряная бухта» – юноша повторил про себя сообщение Фирха, пока шел к восточным вратам. Этот дом относился к Слышавшим, но был не менее влиятелен, чем многие Видевшие. – «Порт вне Виалдиса, значит, бунтовщикам нужно привезти что-то ценное с Атора или из колоний. Наверняка наймут морехода неардо…».

Ганнон усмехнулся собственной вере в махинации южан. Он использовал эти предубеждения, чтобы обмануть людей Корба, а, выходит, и сам в них верил. Слуга Коула никогда не был к югу от гор. Он пытался узнать больше о жителях той страны, чтобы лучше притворяться одним из них. Но то, что не пригождалось в работе, быстро забывалось: неардо никогда не приняли бы его за своего, а для прочих жителей Деоруса…хватало и глупых предрассудков. Благо на севере имелось достаточно осевших «предателей крови», в которых от южан была одна только внешность. Всегда можно было притвориться одним из двух.

Боль в руке напомнила о страхе, от которого ненадолго удалось отвлечься. Одни опасности оставались позади, но дома ждали новые. Впрочем, с заданием он справился, и хозяин должен быть доволен.

«Хорошо бы и правда оказаться там, за горами, подальше от Коула, подальше от всех…» – мечтательно подумал юноша, но тут же отмахнулся от наивной надежды. Впереди лежала дорога в Виалдис, и было видно, как ее красноватый камень белеет, приближаясь к горизонту. Тут и там из земли торчали мельницы, жадно поглощавшие зерно из колоний.

Благородные Откликнувшиеся, что владели землей вдоль Тропы Легионера, должны были быть особенно бдительными: двор Избранника как раз возвращался в Виалдис после паломничества в Арватос и был сейчас в двух днях пешего хода отсюда. Ганнону предстояло обогнать медлительную процессию.

«А ведь еще нужно забрать подарок для друга.» – юноша вздохнул и отправился в путь.

Солнце клонилось к закату. Земли по обе стороны широкой, мощенной камнем дороги были изрезаны тропинками, вившимися между пастбищами, пашнями, садами и виноградниками. Тут и там, как грибы, торчали ветряные мельницы. Высокая трава колыхалась под порывами ветра, слышался низкий гул насекомых. Свежий бриз приободрил уставшего путника: он втянул тонким носом прохладный воздух, несший запах дома, запах моря, которого странник не видел уже много месяцев. Худой смуглый юноша остановился и прикрыл серые глаза. Он убрал черные кудри со вспотевшего лба и перевесил тяжелую сумку на другую сторону. Пришлось повозиться из-за шерстяного плаща с капюшоном, но плечо ныло уже почти так же невыносимо, как и стопы. Он чувствовал каждый камень сквозь тонкие сапоги и смог бы определить, что находится в одном дневном переходе от Белой столицы просто по цвету камней – ближе к городу они становились почти совсем белыми.

“Соберись, Ганнон: если будешь вот так стоять, то упадешь прямо здесь – надо идти”, – внушал сам себе странник. Но получалось не очень: силы были уже на исходе.

Окончательно отвлечься юноше помог гнус, поднявшийся из травы, как только юноша остановился. Спасаясь от надоедливых насекомых, он прибавил шагу и вскоре нагнал обоз, запряженный двумя волами. На телеге, склонив голову в соломенной шляпе, дремал торговец, в то время как два огромных белых быка продолжали тянуть вперед тяжело груженную повозку. Ганнон ускорился и обошел ее сбоку, благо дорога позволяла разъехаться трем таким. В повозке, помимо тканей и сундуков, были бочки с элем, амфоры с вином и даже несколько бутылей зеленого стекла из-за Двуцветных гор.

Начало темнеть, и на небе стали загораться первые звезды. Вуаль Молка сплошной непроницаемой завесой наползала на небосклон с востока, закрывая мелкие огоньки звезд, но не очертания двух лун. Селана ярко сияла голубым посреди черноты. Вторая луна, Валхра, еле выделялась бледным желтым пятном. Ганнон перевел взгляд с небесных светил вниз – на огоньки столбового постоялого двора, что маячили впереди. Сегодня был ровно год, как Валхра вспыхнула словно солнце, превратив ночь в день. Чего только не пророчили после этого невиданного зрелища: сошествие богов, вторжение демонов, исчезновение великого Шторма и то, что он расширится и поглотит острова-колонии. Но сменялись месяц за месяцем, ничего не происходило и тревожные разговоры становились все тише. Небосклон выглядел как ему и было должно в это время года

Чтобы отвлечься от боли в стопах, Ганнон вспоминал уроки астрономии, которые старый брат Боннар давал ему в те вечера, когда звезды успевали выглянуть до того, как монах засыпал в обнимку с кружкой эля. Селана на вуали, Валхра в бледной фазе, значит, скоро из-за Завесы появится Путеводная Звезда, начнется сезон Приливного Ветра, и корабли с зерном будут прибывать из Колоний быстрее. Юноша перешел небольшой каменный мост, что пересекал бурный приток реки Голоки. Кроме шума воды отчетливо различался звук невидимого в темноте, но находящегося явно где-то неподалеку водяного колеса. Когда Ганнон покидал родной город несколько месяцев назад, этой мельницы еще не было.

Ганнон поправил одежду так, чтобы не было видно спрятанного под ней кинжала. Должность позволяла ему наравне с благородными проносить оружие на столбовые дворы, но без необходимости раскрывать себя не стоило. В сгущающихся сумерках он прошел мимо деревянного столба в два человеческих роста высотой, отмечавшего дневной переход посланника. След от удара меча – отметка о давнем походе легионеров, вырезанная высоко на столбе, – был заботливо покрыт дорогим монастырским лаком. Юноша был высок, но все же его рост не дотягивал до одного рубба. А ведь легионер рубил на уровне груди. Ганнон сошел с дороги и по пологому склону добрался наконец до двери постоялого двора. Как только он открыл дверь, его встретили вырвавшиеся наружу дым лучин, грохот посуды, смех и песни. Ноздри наполнили ароматы еды и питья, и в них Ганнон четко уловил запах брухта, от которого сводило челюсть, а рот наполнялся слюной.