Пути непроглядные
Шрифт:
– Но это ведь неважно, правда?
Рольван шагнул ближе и поймал ее за руку. Игре не отстранилась, но и не взглянула ему в лицо.
– Ты говорила, что ничего не помнишь о том, что было!
– И не помнила. Теперь – помню. Я не теряла времени, если хочешь знать. Теперь, если стану волком, смогу вернуться сама. Тебе не придется даже… – она хмыкнула, – стараться, как в прошлый раз.
– Это хорошо, – сказал Рольван. – Хорошо, потому что теперь стараться пришлось бы Дергидану. Думаешь, он справился бы так же хорошо, как я?!
Он сдерживал в себе ревность и обиду, как мог. Но сейчас, оказавшись так близко, что почувствовал знакомый травяной запах ее волос, забыл о том, что решил сохранять достоинство. Последние слова он выкрикнул ей в лицо. Игре вздрогнула и отступила назад, вырвав у него свою руку.
– При чем здесь он? – и через мгновение: – Так вот что! Из-за этого, да? Вот как ты все понял!
– Скажи, как я должен был понять!
– Ты должен был спросить, ясно?! – крикнула она с яростью. – Спросить, а не убегать, как трус!
Рольван глубоко вздохнул. «Мы только встретились, и уже опять кричим друг на друга. Ну почему мы все время с ней ссоримся?»
– Прости, – сказал он. – Я должен был спросить.
Игре помолчала. Потом заговорила, глядя ему через плечо и опять тревожно сжимая на груди амулет:
– Дергидан – мой первый ученик. Я начинаю новую школу дрейвов, так решили боги. Сейчас у меня шесть учеников, но будет больше. Мы уйдем отсюда все вместе, будем прятаться в лесах, переходить от укрытия к укрытию, как делал раньше мой Учитель. Дергидан отмечен богами, он один из Избранных, если только будет достаточно силен. Когда я передам ему все, чему меня научили, боги подвергнут его испытанию. Если окажется достоин, он будет избран новым Верховным дрейвом. Тогда боги отпустят меня. Позволят выбрать любой путь, какой я захочу – так сказала Нехневен.
Она замолчала. Издалека доносилось пение флейты и задорные крики, но здесь, в хижине, тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивает горящий фитиль. Игре беспокойно теребила амулет и все не поднимала глаз. Рольван спросил:
– И что ты тогда выберешь?
Она поежилась и заговорила очень быстро:
– Мое обучение длилось семь лет. Как бы я ни старалась, это займет годы, не знаю, сколько, но пройдут годы, прежде чем я… Не думай, что это так просто, обучать дрейвов, это не просто что-то запомнить, это…
– Я понимаю, – остановил ее Рольван. – Ты не ответила. Какой путь ты выберешь, Игре?
Так же быстро, словно боялась, что передумает или что-то ей помешает, Игре ответила:
– Если ты дождешься, я выбрала бы твой.
Вот и все.
Он тихо выпустил воздух из легких – сам не заметил, когда принялся задерживать дыхание. Кто бы мог подумать, до чего счастливым его могут сделать такие простые слова? Рольван обнял ее, и Игре спрятала лицо у него на груди. По тому, как расслабились ее плечи, стало ясно – она тоже боялась его решения, тоже сомневалась и отчаивалась, и веселилась сегодня не оттого, что у нее было легко на душе.
– Любимая, – прошептал он. – С тех пор, как узнал тебя, я понятия не имею, каков мой собственный путь!
– Тогда мы найдем его вместе, – ответила Игре, поднимая к нему лицо.
Она поцеловала его первой, с такой страстью, что у Рольвана потемнело в глазах. Но когда он, задохнувшись, прижал ее к себе, Игре вырвалась из его рук. Язвительная улыбка, что появилась на ее губах, была ему слишком хорошо знакома:
– Ладно, Дергидана мы обсудили. Теперь поговорим о Нехневен?
Рольван тяжело вздохнул:
– Она тебе рассказала.
– Ну, еще бы! Ей это доставило удовольствие!
– Я не знаю, что сказать, Игре. Я сожалею. Она выглядела в точности, как ты, и…
– И очень хотела тебе отомстить, хотя бы так, – Игре больше не улыбалась. – Она обижена и ревнует, но все же она согласилась меня отпустить. Я не хочу, чтобы ты ее ненавидел.
– Не буду, – пообещал Рольван и снова обнял ее.
Козни ревнивой богини не принесли ему вреда, и он мог позволить себе быть великодушным. Но Игре беспокоило еще что-то:
– Подожди. Ты должен знать – ты не дрейв. Ты не сможешь жить с нами, пока… пока я буду их обучать. Это касается только дрейвов.
Она смотрела с тревожным вопросом. Рольван сказал:
– Но ведь и Гвейр не дрейв.
– Нет. Он тоже не сможет.
– Дружинники и церковь все еще охотятся на вас. Ты же не думаешь, что мы оставим тебя без защиты? Мы будем близко, я и Гвейр, обещаю. Все время, сколько понадобится, во всяком случае, я.
Она нерешительно улыбнулась:
– Ты говоришь, как он.
– Вот видишь, не о чем беспокоиться. И раз уж мы заговорили о богах, – Рольван с улыбкой заглянул ей в лицо, – хочешь увидеть, что подарил мне Лафад?
– Я знаю, – фыркнула Игре. – Ты же не думал, что на меня это подействует?
– Ну, я собирался попробовать, если другого выхода не останется.
– Ты собирался сбежать!
– Прости меня за это. Игре, но разве я мог догадаться? Ведь ты сделала все, чтобы я не надеялся!
Она вздрогнула, как от боли. Прошептала, снова уткнувшись ему в грудь:
– Ты был моим кошмаром, мерещился мне повсюду, даже во сне. Я каждый раз видела ту ночь, как мы привязаны к дереву и ты стоишь с мечом, а Учитель… Когда ты нас догнал, я думала, что убью тебя и наконец забуду. И потом тоже хотела убить, много раз. А потом уже не могла тебя ненавидеть, и все равно видела во сне, и пыталась не думать… И не могла. И от этого еще больше хотела от тебя избавиться.
– Игре, прости за это все!
– Я простила, давно. Но не признавалась, потому что… потому что так мне было легче. Злиться легче, понимаешь? Так не надо ничего делать, ничего менять, даже в себе.