Чтение онлайн

Алистер не стал спорить.

– Как пожелает ваше величество.

Он обернулся к охраннику. Повинуясь его кивку, тот молча покинул комнату, неслышно прикрыв за собой дверь. Анора проводила его взглядом.

– Не пойму, что такого находят в этих кунари, - она улыбнулась гостю, делая указующий жест в сторону дивана.
– Присядь, баст... Алистер. В знатных домах Ферелдена в последние несколько лет сделалось принятым пить тевинтерский настой для поддержания приятности беседы. Ты ведь не откажешься от напитка, который разольет сама королева?

Спустя короткое время они сидели друг напротив друга с чашками в руках. Чувствовавший неловкость и волнение Алистер прикладывал огромные усилия для того, чтобы придавать своему облику как можно большую уверенность. Трудно было угадать, что чувствовала его собеседница, но внешне королева Анора казалась приветливой, демонстрируя спокойствие и благожелательность. Взаимное непринятие, возникшее при встрече, по молчаливому согласию было замято.

– Я позвала тебя, потому что меня беспокоит будущее страны, - продолжая вглядываться в его лицо, говорила королева, водя кончиком пальца по кромке чашки. Алистер слушал, боясь пропустить хотя бы слово или неверно истолковать какую-то мысль.
– Буду откровенна. Я знаю, что завтра ты будешь говорить на Собрании и твой голос будет иметь немалый вес. Скажи, ты действительно решил... воспользоваться своим якобы правом и претендовать на трон Ферелдена?

Уже поднесший к губам тевинтерский настой Алистер опустил руку.

– Ваше величество, - он выдержал взгляд Аноры, и, боясь запнуться, продолжал.
– Мы не на приеме во дворце. Давайте говорить прямо. У меня не якобы, а действительно есть право на престол, как у прямого потомка Мэрика Тейрина. И завтра я заявлю о своем праве на Собрании.

– И у тебя, несомненно, есть доказательства твоей принадлежности к роду Тейринов? Или ты надеешься, что слова Эамона будет достаточно?

Гость поежился. Несмотря на передаваемое из уст в уста достославное самообладание дочери Логейна, сейчас в тоне королевы была откровенная злоба. Впрочем, осознание того, что его - как и многие до того - не до конца принимают всерьез, пробудили ответную злость в душе самого Алистера.

– Как я буду доказывать принадлежность к королевскому роду - это дело мое, - выдержав еще один взгляд королевы, он как можно вольготнее откинулся на спинку дивана, не выпуская чашки из рук.
– Но о моих намерениях уже несколько месяцев говорит... весь Денерим. В этом нет секрета. А потому... Я - человек военный, ваше величество. Давайте напрямик - ведь не об этом вы хотели со мной говорить?

Анора аккуратно поставила свою чашку на столик. Так же аккуратно сложила руки на коленях.

– Хорошо, давай говорить прямо, Алистер. Признаюсь - я знала о тебе задолго до того, как о втором сыне Мэрика заговорили в Денериме. Веришь или нет, но Кайлан очень интересовался твоей судьбой.

Забыв о своей роли, Алистер выпрямился на диване.

– Мой брат... интересовался моей судьбой?
– недоверчиво переспросил он, скрывая глубокое изумление.
– До Остагара мы виделись с ним только единожды. Эамон пытался познакомить нас, но Кайлан... Коллекция оружия эрла заинтересовала его больше меня.

– Кайлан знал о тебе все до того момента, когда ты покинул обитель Церкви ради ордена Стражей, - Анора улыбнулась - впервые за разговор с толикой превосходства.
– А с ним и я. Ты... слишком весомая фигура, чтобы упускать тебя из внимания, Алистер. Я знаю, что тебя намеренно держали как можно дальше от двора, такова была воля Мэрика. И воспитывали в духе смирения - сначала Эамон, потом Церковь. Мне известно, что это... оставило... отпечаток на твоем характере. Скажи, тебе по душе заботы, связанные с управлением государством?

Алистер промолчал. Чтобы его молчание было обосновано, он отпил из чашки. Анора улыбнулась увереннее.

– И, к тому же, ты думал, что случится после того, как ты объявишь себя королем? Пусть даже большинство поддержит тебя на Собрании Земель из уважения к крови Тейринов. Даже если случится чудо и ты сможешь наглядно доказать всем, что ты действительно сын Мэрика. В таком случае, многие действительно отдадут слово за тебя. Многие, но не все. Известно, что ты - воспитанник Эамона. Кто-то из лордов способен истолковать твое выдвижение, как попытку Эамона узурпировать власть.

Алистер поднял брови, отпивая еще.

– Что ты будешь делать, когда заговоры будут расти, как грибы после дождя? Когда знать открыто выступит против тебя? Благая Андрасте, мы откатимся к тому ужасному времени, когда каждый воевал с каждым! Ты понимаешь, что это значит для страны? Ферелдену нужен сильный и опытный правитель, который поможет победить Мор и одолеть смуту! Алистер, - Анора поднялась и, обойдя столик, присела рядом с присосавшимся к чашке гостем, кладя ладонь поверх нервно подрагивавшей на колене руки сына Мэрика.
– Я знаю, что ты - добрый и порядочный человек. И еще - что ты податлив для чужого влияния. Ты можешь сказать искренне, что идея занять трон Ферелдена принадлежит тебе, а не эрлу Геррину? Ты желаешь сделаться королем, или этого хочет Эамон?

Алистер отставил опустевшую чашку. Пальцы королевы ласково стиснули его загрубелую, с мозолистыми костяшками, руку.

– Даже не читая ежемесячных отчетов преподобной из твоего монастыря, я сразу поняла, когда увидела тебя, - Тейрин повернул голову к оказавшейся в непосредственной близости от него королеве, чувствуя, как ее нежный голос словно обволакивает подернувшееся странным туманом его сознание.
– Ты так похож на Кайлана... В первый миг я даже приняла тебя за него. Я... боюсь, что ты будешь править так же, как он. Это будет... незавидной участью для Ферелдена, пойми! Страна... погрузится в хаос. Если только не...

– Если только не что?
– с трудом удерживая ясность мысли, переспросил Алистер. Помимо глухого ужаса от того, что сидевшая рядом королева продолжала поглаживать его руку, которую он робел отодвинуть, в голову потомка Тейринов неуверенно вполз новый страх - что в тевинтерском настое, помимо обычных трав, было что-то еще.

– Если только ты не позволишь мне править вместе с тобой.

Пальцы Аноры с силой сжались вокруг его кулака. Алистер почувствовал, как его снова прошибает пот - теперь уже будто бы от подмешанного в напиток яда, что путал все его мысли.