Чтение онлайн

– Сергей. Первый, единственный и неповторимый, – Волк поцеловал девушке руку.

– Таня… Вил имел в виду наш с ним старый разговор.

– Дискуссию! – вставил Вил.

Татьяна взмахнула ресницами в сторону Чернородненко, и снова повернувшись к Сергею, сказала:

– Вилли, дискуссия может быть только между профессионалами, а ты… при всём моём уважении.

– Не вздумай что-нибудь сказать! – Сергей продолжал держать Танину руку. Таня её не отбирала.

Вил пропустил свою очередь лишь на долю секунды, но две пары глаз, зелёные и серые, мгновенно повернулись к нему.

– Татьяна говорила, что нам с Берном явно не хватает третьего до абсолютной творческой группы, а я всегда пытался ей доказать, что в нашем случае двое, – оптимум. Каюсь!

Вил сделал позу, заработав улыбки.

– Кстати, Сергей, ты очень вовремя, – мы как раз собирались с тобой связаться. Таня, – твой… врач.

Перед тем, как сказать последнее слово, Вил не то чтобы сделал паузу, а чуть запнулся. Эта запинка подействовала на Сергея, как ушат холодной воды. Постаравшись сохранить непринуждённость, он произнёс:

– Психолог…

– Ого! Мы, видимо сработаемся! – Татьяна смотрела на него весело и открыто.

– Хороший психолог. – Констатировал факт Сергей, – ему явно полегчало.

– Я так понял, что кандидатура врача возражений не вызывает. Пациента, видимо, тоже.

Таня отняла руку чуть быстрее, чем нужно, посмотрела на Волка, Сергей покосился на Вила, – тот ничего не заметил… кажется, – с самым невинным видом смотрел на часы, приклеенные к рукаву комбинезона. Игра в переглядки закончилась тем, что Татьяна, натолкнувшись на прямой взгляд Сергея, вдруг засуетилась.

– Вил, ты э-э-э…

– Да, точно. Сергей, есть дело.

Волк сразу сделал серьёзное лицо, поймал правую ладонь Татьяны и очень непринуждённо вынудил её взять себя под руку.

– Я хотел попросить тебя, – продолжал Вил, – поприсутствовать сейчас на одном мероприятии. Соберутся все инженеры и кадеты, работавшие на наш с Вовой эксперимент. Необходимо обменятся мнениями. Вову мы, похоже, не дождёмся.

– Что с ним?

– Да ничего, – улаживает трения с ИДой, с инспекцией движения, – он пока сюда летел, все правила понарушал.

– А-а, ну ладно. А я на вашем мероприятии что, – вроде экспоната?

– Не комплексуй, Серёжа, ты интересен, как испытатель, прежде всего. Кроме того, сейчас наша теория с треском провалилась и твоё мнение по сути проблемы, как это не парадоксально, может оказаться далеко не лишним, может случиться, и единственно верным, – ты не связан стереотипами.

– Пригласите обезьяну из цирка, – у неё стереотипов ещё меньше.

– Она через барьер не проходила… ты идёшь или нет?

– Веди, потомок! Ох, не нравится мне это всё… лучше было бы, не поднимать шума вокруг моей персоны.

– Именно это и было решено. Последняя команда Бонзая. Но взрыв и смерть самого Бонзая… весь этот шум секретности окончательно положил конец. Теперь будем просто ограничивать информацию для журналюг, по мере возможностей.

Глава 9

Десятка два бело-голубых комбинезонов, расположившихся в зале в непринуждённых позах, без особого напряжения создавали шум, превышающий все санитарные нормы, и появление руководителя не произвело на сотрудников сколько-нибудь заметного впечатления. В противоположном конце зала Сергей не без удивления заметил обыкновенную доску, ту самую, на которой пишут мелом. Туда и увлёк его Вил.

– Ну вот, – попали в самый разгар спора.

– Скорее к его бесславному концу… кричать обычно начинают, когда кончаются более веские аргументы.

– Ладно, – посмотрим!

Вил орлом обозрел поле боя и немногим тише Иерихонской трубы воззвал к тишине и разуму. Когда барабанные перепонки собравшихся перестали испытывать сверхнормативные нагрузки, Чернородненко веско произнёс:

– Есть мнение, что шум, который вы тут подняли, говорит о том, что дискуссия зашла в тупик. Я пришёл с человеком, который возможно, что-то сможет прояснить. Его почти никто из вас не видел, но слышали о нём, я уверен, все… Сергей Волк.

Хотя Сергей готовился, но на мгновенье он окаменел. Ему задавали вопросы, – он отвечал на них, с удивлением слушая свой голос. Постепенно ему удалось взять себя в руки, и он сумел вспомнить много мелких подробностей своего приключения. Стало заметно легче, однако, когда вопросы кончились, и он получил возможность устроиться в конце зала рядом с Татьяной.

Всем в зале было жутко интересно, время перестали замечать. Сергей остро чувствовал свою ущербность. Но ужаснее всего было то, что его цитировали сплошь и рядом, и всякий раз головы дружно поворачивались в его сторону. В конце концов, он решил не обращать внимания на «славу», и заняться самообразованием.

– Танюша, расскажи, что есть кадеты и чем они отличаются от инженеров?

– Образование состоит из трёх основных ступеней. Начальное, – оно общее и почти одинаковое для всех. Среднее, – его ещё называют «право на выбор», оно тоже общее, но на высших этапах уже можно специализироваться. Хотя эта часть обязательная, но всяких систем обучения здесь очень много. В это же время учат управлять основными транспортными средствами, ну и ещё кое-что полезное для жизни. Третья часть, – высшее образование; это уже специализация, тут уже отбор-конкурс. Тебя уже называют студентом… обучение проходит в центрах типа нашего. Когда твой руководитель считает, что обучение закончено, тебе присваивают звание кадета. Обычно это бывает очень торжественно и красиво… вот когда мне звание давали… ладно, это потом. Э-э-э… так вот. Кадет может или заниматься своей собственной работой, или участвовать в чужой. А инженер, – это кадет, который имеет за плечами хотя бы одну свою самостоятельную завершённую работу.

– Отлично. А кто такие лаборанты?

– Это уже сложно. Лаборантом может быть и студент, и кадет, и инженер. Тут, понимаешь, всё зависит от твоих наклонностей и способностей. Если ты способен заниматься экспериментированием… ради самого эксперимента. Кроме головы нужны ещё руки. Такие ассы – большая редкость. Их очень ценят. Вова с Вилом тоже в какой-то степени лаборанты.

– Хорошо, а как же…

В этот момент его, видимо, снова процитировали. В наступившей тишине его голос прозвучал, как голос весеннего кота ночью. Сергей оглянулся по сторонам, затем решительно встал: