Чтение онлайн

– Надеюсь, ты не решила меня убить.

Девушка усмехнулась, неопределенно покачав головой, но ответить не успела. Дилан почувствовал вес на своей спине, заставивший его чуть наклониться вперед. Ему в ухо закричали:

– Тебя не убьют, потому что труп убить невозможно! 1 – и громко рассмеялись.

Дилан, совсем не обратив внимания на слова, улыбнулся: он знал этот голос лучше своего собственного, и этот смех был единственным исключением во всей его гнусной жизни, за этот смех он был готов умереть без сомнений. Мортимер поцеловал повернувшегося брата в висок и повис на его шее одной рукой; в другой виднелась полупустая стеклянная бутылка. На лице играло почти счастье забытья, глаза, вечно прятавшиеся за черными очками, сейчас были открыты миру – и голубой блеск окутывал все вокруг. Дилан любил этот голубой блеск. Он с детства чувствовал, что Мортимер несчастлив. Он не мог объяснить причину, но душа ныла, ныла не из-за собственных мучений, просто в какой-то момент что-то треснуло и стало не так, как было прежде. Мортимер молчал, а у Дилана не хватало смелости спросить. Оставалось только наслаждаться мгновениями хоть и мимолетной, но радости.

– Привет, Морти.

– Ты опять припозднился, – покачал головой Мортимер, – всё так давно началось, что скоро закончится. Вот, например, смотри, – он покачал рукой с бутылкой, – уже третья.

– Много пить – вредно.

– Да, – рассмеялся Мортимер, закатывая глаза, и следом указал пальцем на центр гостиной, прямо на бархатный диван. Там сидел Мэрион, откинув голову на спинку мебели, с расстегнутыми верхними пуговицами белой рубашки, вытянутой – им или кем-то еще – из черных брюк. – Вот, – продолжал Мортимер, не спуская глаз с друга, – говоришь, как врач, а настоящий медик с трудом букву «а» может произнести: вусмерть пьяный.

– Фэлис опять притащил все с собой? – перевел тему Дилан, отводя взгляд.

Мортимер кивнул, прислонившись головой к близнецу; когда они так стояли, скрывая в тени глаза, их было не отличить.

– Конечно, – сказал Мортимер. – Как обычно. Знаешь, у него столько последователей, что он скоро станет настоящим наркобароном. Я до сих пор удивляюсь, как его не вычислили.

– Не верю я, что сам он держится вдали от сильных веществ.

– Ты его видел? Фарфоровый, не ест и только пьет, худой просто страх. Конечно, он не справляется. Вообще, ты завязывай. Не читай мораль и меньше думай о других. Главное – ты против наркотиков, а остальное должно проходить мимо тебя.

– А ты, – Дилан повернулся к брату, взглянув тому в глаза, – против наркотиков?

– Волнуешься, да? – насмешливо улыбнулись в ответ. – Я не хочу умереть с пеной во рту, это, как минимум, некрасиво, и существует множество других способов. Но я пробовал – дрянь редкостная.

– Верю.

– Спасибо.

Настала очередь Дилана усмехаться. За ту минуту, что они разговаривали, к ним подобрался Мэрион. Слегка шатаясь, он придерживал указательным пальцем очки на носу, чтобы они не упали, когда он пробирался через людей с опущенной головой. Добравшись до стойки, он плюхнулся на одну из табуреток – три табуретки стояли вдоль досок – и взглянул на близнецов. Ослепительно улыбнувшись, он сказал:

– Рад видеть.

– Видишь, – прошептал Мортимер на ухо Дилану, – он даже разговаривает так, будто отработал двадцать часов в операционной.

– Он всегда так разговаривает.

Мортимер пожал плечами, мгновенно подлетая ближе к отвернувшейся Джойс, чтобы украсть другую, целую бутылку прямо из-под ее носа. Когда та повернулась обратно, макушка Мортимера уже нагло удалялась в глубь потока. Девушка разразилась тихими оскорблениями. Дилан недовольно выдохнул, оставив силуэт пропавшего брата, и присел рядом с затихшим Мэрионом. В молчании время текло медленно. Всего от одного стакана глаза уже не успевали за движением людей, уши – за музыкой, а мозг – за мыслями, которые от большого количества превратились в пустоту.

– Что ты мне налила? – спросил Дилан, повернувшись к Джойс вполоборота. На самом деле приходилось перекрикивать музыку.

– Куба либре, – пожала плечами Джойс, наклонившись ближе.

– Целый стакан рома?

– И немного колы.

Девушка усмехнулась, доставая пачку сигарет из кармана и прикуривая каждому по очереди. Мэрион, выдохнув дым, счастливо рассмеялся, и Дилан, признаться, тоже почувствовал облегчение от табака. Неведомым образом тот его успокаивал, и Дилан однажды сделал второе исключение в своей жизни. Их стало два: Мортимер и сигареты.

Они не нашли слов для разговора. Докуривали сигареты, теряясь в своих мыслях или их отсутствии, думали, что музыка чересчур громкая, что толпа становилась все больше, что от тяжести алкоголя хотелось спать. Дилан посмотрел в толпу, Мэрион, уловив движение, проследил за чужим взглядом и остановился на вошедшем в коридор с комнатами Мортимере. Того за руку вела вперед какая-то девушка.

– Нашел, – пробормотал Мэрион.

– Кто же его найдет, если он сам себя найти не может? – ответил Дилан, затушив сигарету в стеклянной пепельнице на барной стойке.

Мэрион слабо улыбнулся, отворачиваясь и закуривая снова. Он много пил, молчал и еще больше – курил. И Дилан всегда мысленно интересовался, наблюдая за другом, что такого серьёзного у него в жизни случилось, если он целиком и полностью состоял из таких отвратительных привычек.

– Зачем искать? – вдруг спросил Мэрион. – Не проще ли создать?

Дилан покачал головой в разные стороны.

– Я за все время так и не увидела Софи и Фэлиса, – вновь появилась Джойс, которая куда-то отходила.

– Да, – кивнул Дилан, – я тоже.

– Я видел, – сказал Мэрион. – Недавно. Они ушли в коридор, потом пропали.

Джойс, посмотрев на Мэриона, вскинула в удивлении бровь, но ничего не сказала. Дилану в тот момент было все равно и на Фэлиса, и на Софи, которая была последним, шестым звеном в картине. Ее рыжие волосы и яркие зеленые глаза всегда мелькали то в одном месте университета, то в другом – их невозможно было не заметить; но сейчас Дилан не хотел их замечать и был рад, что мог этого не делать. Не то чтобы он был суеверным, но зеленый с детства был для него проклятым цветом.

В тот момент, когда Дилан и Мэрион заговорили о чем-то бессмысленном, маленьком и неинтересном, Джойс отлучилась на кухню, а за Мортимером закрылась дверь в комнату на замок.

Время близилось к трем часам ночи.

***

В то мгновение в комнате повеяло холодом, но Фэлис с трудом мог дышать. За закрытой дверью шумели люди, в дверь настойчиво стучались, прося очередную дозу, но юношу заботило другое. Софи стояла напротив окна, наблюдая за полной луной, свет которой попадал на ее, и без того бледную, кожу, теперь и вовсе будто бы изнутри подсвеченную. Для Фэлиса девушка казалась недостижимой: в этой вуали света, с этими яркими волосами и глазами, с этой снисходительной улыбкой на гладких красных, всегда красных, даже без помады, губах. Он знал, что улыбка предназначалась ему, и сидел на кровати, опустив голову вниз, как маленький провинившийся, обруганный мальчишка. В нем закипала ярость от такого положения и от неспособности его изменить: Софи была сильнее.