Чтение онлайн

— Птица — один, ответь Харбину.

— Харбин, слышу вас хорошо. Через пару минут выстроимся в "гребёнку", согласно заданию.

— Соседей наблюдаете?

— Да, на двух тысячах метров видимость отличная. Внизу слабая облачность. Но контролю за землёй это не мешает.

— Радиомаяки проверили?

— Два слышим на "отлично", третий, на "хорошо".

— Ближе к Улан-Хото его будет лучше слышно.

— Очень надеюсь, что маяки нам не понадобятся, тьфу-тьфу, — несколько суеверно ответил пилот Птицы — один.

* * *

Я, как обычно, под кофе, прослушиваю утренние переговоры по своей рации.

Догадываюсь, что и пилоты, и все диспетчеры аэропорта об этом знают. Да я и сам не особо скрываю, как меня интересует их работа. Может, кто из них понимает, что будь моя воля, я бы с удовольствием променял свою суету правителя на пилотские будни, взмыв в небо даже на том же "минике", если ничего приличней не найдётся, и был при этом счастлив.

Сегодня у пилотов первый патрульный вылет. Отправили их целой пятёркой, этаким фронтом, с разрывом между самолётами в пять — шесть километров. Им так проще осваиваться в небе Маньчжурии.

Особой пользы от их сегодняшнего вылета я не жду, но в наиболее удалённой части своего полёта эта "гребёнка" пройдётся по местам возможного нахождения оборотней.

Оговорка пилота про радиомаяк не случайна.

"Миник", в силу ничтожности его размеров и грузоподъёмности, самолётик крайне простой и такими излишествами, как штурманский стол, не обременён. Собственно, штурмана там тоже нет. Пилоту всё приходится делать самому и вручную. И азимуты определять, и на карту их наносить.

К счастью, патрульная версия самолёта — машина неприхотливая и простая в управлении. Позволяет при горизонтальном полёте зафиксировать штурвал и отвлечься от управления на минуту — другую. За это время можно успеть взять пеленги, а там и прикинуть, где же ты находишься.

Надеюсь, через месяц — полтора всё изменится. По моему заказу изготовлено самое лучшее навигационное оборудование для аэропортов и его уже начали устанавливать.

Но всё это потом. Сейчас меня очень живо интересует другой вопрос — есть ли оборотни в Монголии, и если да, то сколько их? Не случится ли так, что всю Маньчжурию накроют орды Одарённых монголов, освоивших трансмутацию живых организмов, и тысячи этих существ вырежут мне всё население?

Загадка, однако. И отмахнуться от неё я не имею права.

А значит будут пока летать патрульные дирижабли и самолёты, и следом за ними поедут наземные поисковые группы. Моей Маньчжурии надо достоверно знать, что же у соседей происходит.

Думаете, мне одному интересно? Как бы не так!

Интерес разный бывает, а если применить немного фантазии, то он может возникнуть сразу у сотен людей.

Например, я объявил о премии в сто тысяч рублей за первую магическую монгольскую тварь, доставленную мне в любом виде, и по десять тысяч рублей за каждую мёртвую из следующего десятка, а за живую — в пять раз больше.

Как мне докладывали, уже на следующий день в сторону Монголии ушло не меньше полутора десятков отрядов охотников, собранных буквально за сутки.

Если кто-то скажет, что они отправились на смерть, то вовсе нет.

Люди всегда отличались изобретательностью. Даже во времена голоцена наши предки умудрялись завалить мамонта — противника несопоставимой с ними силы.

Готов поспорить, что месяца не пройдёт, как я отдам учёным на исследования первые образцы диковинной монгольской угрозы. А там, понимая в чём суть объектов опасности, и в чём их уязвимость, уже на порядок легче станет.

Пусть сначала я немного запаниковал, но очень быстро успокоился. Оборотни — это всего лишь очень большие волки. Просто надо найти против них эффективное оружие.

Первым делом на ум пришли светошумовые гранаты и ультразвук. Потом слезоточивый газ, дым, обычный перец, капканы и мышьяк. Волк — хищник опасный, но его сильные стороны — это одновременно и его слабости. Хороший слух, зрение и обоняние. Замечательно. По ним и ударим в первую очередь.

Человек — вообще-то существо крайне изобретательное. Недаром он стал главным хищником на этой планете.

В Харбине я завис так надолго не случайно. Сначала я планировал, что здесь будет главный центр моей княжеской логистики, а потом, как-то само собой вышло, что и другие страны огромный интерес проявили.

И если интересы Японии мне понятны и прозрачны, то Корея и Китай, а заодно и Индия с Сиамом — это совокупность непоняток. Сюда ещё можно Австралию приплюсовать, с её довольно специфическими интересами.

Торговый путь в Россию через незамерзающий порт Пусан, а дальше по железной дороге через Харбин, он гораздо быстрей и надёжней, чем через Японию или Владивосток.

Я уже давно убедился, что расположение транспортного узла на стыке торговых путей — это крайне выгодное вложение капитала.

Есть и другие соображения. Контроль над несколькими путями — это власть и политическое влияние. Что характерно, политическое влияние распространится сразу на несколько стран, путь в которые проляжет через Маньчжурию.

А это уже немного иной уровень. Скажем так, повыше княжеского. Я не пытаюсь умалить значение князей у нас в Империи, но далеко не все они имеют возможность воздействовать на торговлю, экономику и политику сразу нескольких стран.

Пусть раньше многие из правителей соседних государств про существование Маньчжурии разве что, только краем уха слышали, зато уже очень скоро им придётся начинать с ней считаться. Для этого я и работаю, как проклятый, и армию создаю, и большие деньги трачу, вкладывая их в промышленность и логистику.

Будь у меня под рукой одна только Маньчжурия, то все мои сегодняшние планы вполне обоснованно можно было бы считать нереальными.

Одна из беднейших стран на континенте, что не удивительно.