Чтение онлайн

От обиды все в моем горле пересохло. Что такого я сделала? Зачем он так?

— Нет, я не поняла! А если я не послушаюсь? Что будет, если я снова приду?

— Тогда ты очень сильно об этом пожалеешь!

— Ты снова мне угрожаешь?

— Да, угрожаю, потому, что моя женщина должна знать свое место! И особенно ты! Не заставляй меня обламывать тебе мозги и резко разрывать все наши отношения!

Как всегда — когда он сильно нервничал, то краснел. Я подумала, что у него наверняка поднялось высокое давление. Еще, не дай Бог, хватит инсульт. Я не понимала причины его нервозности, его крика. Но мою волю парализовало только одно — страшная угроза его потерять.

— Ладно. Успокойся. Если ты не хочешь, я больше туда не пойду. Я даже близко не буду подходить к этому месту! Пожалуйста! Ради Бога! Только успокойся и не надо никакого крика!

Он все еще был нервный и красный.

— Понимаешь, я не хочу долгих разговоров на работе. И еще я не хочу, чтобы кто-то знал, что ты у меня есть. Моя личная жизнь должна оставаться тайной. А не выставляться на обозрение всех. Я не хочу, чтобы о тебе трепали языком, чтобы тебя кто-нибудь видел. Ты есть только для меня, моя тайна. Моя драгоценность.

Тут я не выдержала.

— Если это действительно так, какого черта ты послал следить за мной темную машину?

— какую машину? — он сделал вид, что сильно удивился.

— Синие жигули!

— Это совпадение. Тебе показалось. И не смей больше говорить на эту тему!

В его тоне снова появились угрожающие нотки. Я решила, что лучше будет промолчать. Каждые отношения с этим мужчиной индивидуальны и неповторимы, но сложность заключается в том, что в каждом случае нужно твердо знать, что следует, а что не следует говорить. Отношения с богатыми бизнесменами — сплошная непреходящая сложность! Я пожалела, что он богат. Любая девчонка, мечтающая выйти замуж за богатого бизнесмена, побывала бы в моей шкуре! Лучше жить с безработным и голодать! Понурившись, я сидела на диване.

— Вставай. Я отвезу тебя домой.

Кем он был? Бандитом? Он был связан с бандитами, я поняла это по его тону. Бизнесменом, пытающимся заниматься бизнесом в этой стране? Вором? Хитрой бестией, укравшей из — под носа тех, кто не успел проследить, целый завод? Кем он был? Нервным, издерганным, странным человеком? Или великим хитрецом, вечно себе на уме?

Кем он был, я не знала. Но я поняла, что отныне мне следует быть начеку всю свою жизнь. За недолгое время нашей связи (два года — это мало или много?) я прочно изучила одну истину: его совсем нельзя злить. Но самое страшное заключалось в том, что я не знала, что может его разозлить, а что нет! Это было настолько непредсказуемо, что я всегда терялась!

Тот день я запомнила особенно хорошо потому, что именно в тот день (вернее, вечер) и была наша первая ссора. Первые ссоры запоминаются точно так же, как и первые поцелуи. Иногда бывают моменты, когда кажется, что сердце, разорвавшись, выпрыгивает из твоей груди, и кажется, что ты не сможешь пережить эту боль — уже никогда. Но проходит время, и калечащее воспоминание, стираясь, обращается в прах, вызывая на твоих губах разве что саркастическую улыбку. Но иногда бывает наоборот. Редко, но бывает. Когда ничего не значащее слово или поступок, взгляд или жест со временем, внутри, превращаются в кровоточащую рану… Загнивая, рана отравляет весь организм. Внешне — все вроде нормально, а внутри-только горькая боль. Со временем боль не проходит. Тогда внутри черепа словно поселяются черные дыры — настоящего отчаяния, тоски.

По ночам, каждым лунным отблеском на стене замолкнувшей комнаты или ранним, свежим утром, с первым, освещенным солнцем зеленым листком или сладкой капелькой росы при абсолютно не меняющихся внешних признаках ты вдруг понимаешь, как внутри тебя появляется странный отблеск, словно весь мир, рушась, уходит из — под твоих ног, и тебе кажется — больше уже ничего не может быть, и ты падаешь, просто падаешь в поглощающую тебя бездну, в которой ничего нет, и пустота — единственная награда, которую ты получишь за свою доблесть.

Иногда достаточно одного небольшого слова, незаметного движения — и отчаяние поглощает тебя с головой, и весь мир отныне заключается в двух словах: НЕТ ВЫХОДА. Если нет выхода — этот период надо спокойно переждать. В тот самый момент, когда человек осознает правильность этого решения и никакого выхода не ищет, а ровно пережидает захлестывающие волны — в тот самый момент к его сознанию подключается самый верный помощник и советчик: жизнь. И рядом с жизнью — руководящая Высшая сила. Ждать — не значит сидеть, сложа руки. Надо просто внутренне принять неизбежность захлестывающих тебя волн. Главное правильно настроить себя внутренне. Очень часто я оказывалась на краю пропасти, из которой действительно не было выхода. И когда я понимала, что подошла к самому краю, дальше идти некуда, и в сложившейся ситуации даже предположить нельзя, как нужно поступить — я спокойно складывала руки, подходила к краю и заглядывала в бездну, смиряясь с неизбежностью. Я предоставляла жизни право принять за меня решение и найти нужный выход. И каждый раз меня словно вытаскивали с самого края бездны, каждый раз меня отводили от пропасти, чтобы я вышла из ситуации живой — невредимой, только заглянувшей совсем близко в пустые глазницы смерти. Тот, кто хотя бы раз видел пустые глазницы смерти, больше никогда не сможет это забыть.

Интуитивное спасение в самый последний момент — это было так характерно в наших двухгодичных отношениях, что я буквально притерпелась к зрелищу пропасти. Но тогда я почему-то отчетливо остро запомнила самый первый момент, говорящий о том, что все не так прекрасно в выдуманном мною фальшивом раю. Тогда я еще не осознавала всей степени опасности, которая мне угрожала, и не полностью разуверилась в нем и в жизни. Но только в тот вечер, взглянув на вытянутые, сухие складки его лица, я впервые ощутила странный холод в своем сердце. Холод — предчувствие чего-то очень плохого. Потому, что он на меня не смотрел.

Он не смотрел на меня — и это свидание, вернее, его странный ракурс, постепенно стало раскладываться для меня на какие-то странные составные. Я различала погасший экран телевизора, уставившийся на меня своим потухшим, матовым глазом. Я различала тонкие темные тени, гнездившиеся в складках его лица. Он отводил глаза в сторону, и его лицо постепенно покрывалось мертвенной бледностью — лицо, шея, руки и плечи. Это было тем более странно, что он делал вид, будто закончил ссору. На самом деле он никогда не шел до конца. Но точно так же он никогда не оставлял незаконченных дел.

В машине я молчала, ожидая его слов. Они не замедлили последовать.

— Ладно, не обижайся. Я это так, просто.

— Обижаться — на что?

— Да на все эти мои разговоры! Я просто устал, много дел на работе… Надо побольше отдыхать… И не до любви мне сегодня… так что извини… Хорошо отдыхать зарубежом. А ты была заграницей?

Я была. Когда училась в школе, вместе с классом мы ездили на экскурсию в Польшу. Поездка оставила у меня в памяти очень приятные впечатления, и я часто вспоминала ее с большим удовольствием. Но переход от скандала с угрозами к заграничным поездкам был настолько необычен и неожидан, что я сначала растерялась, а потом насторожилась.