Чтение онлайн

Дверь кухни распахнулась, и оттуда появились три маленькие служанки в белых фартуках. Оживленно переговариваясь друг с другом, они внесли супницу, большое серебряное блюдо с овощами и второе, поменьше, с зажаренными на вертеле евтракийскими фазанами в соусе.

Принц впервые получил возможность как следует разглядеть женщин-гномов. Выглядели они как обычные женщины, разве что были более плотными и коренастыми. Тристан снял перевязь с дрегганом и повесил ее на высокую спинку кресла, чтобы оружие все время находилось под рукой. Феган бросил на дрегган косой взгляд.

— Мне сообщили, что этим мечом был убит твой отец, — с сочувствием произнес он.

— Понимаю, почему ты с ним не расстаешься. Мне также стало известно, что тебе уже не раз представился случай пустить его в ход. Но поверь, принц, — настанет день, когда это оружие, сейчас в твоих глазах столь важное и полезное, покажется тебе жестоким и ненужным. — Он отпил глоток вина из хрустального бокала.

Слова Фегана эхом отозвались в сознании Тристана. Откуда маг все это узнал? И знает ли он о смерти своей дочери?

— Меня интересует Шайлиха, — решительно заявил он, не прикасаясь к еде. — Тебе, похоже, многое известно…

— Не спеши, — внезапно вступил в разговор Виг. — Прежде нам нужно выяснить кое-что между собой. Скажи, Феган, ты предал нас? — Вопрос тяжело повис в воздухе, словно меч, занесенный над головами сидящих за столом. Его собеседник поставил бокал и с грустью посмотрел в глаза Верховному магу.

— Да, я совершил предательство, — ответил он. — Но не по той причине и не в той степени, как ты полагаешь. — На мгновение он прикрыл глаза, на его лице читалась боль. — Это произошло потому, что волшебницы захватили Эмили.

«Эмили! — пронеслось в голове Тристана. — Наташа, герцогиня Эфиры. Лилит. Ее настоящее имя Эмили».

— Мы так и предполагали, — рявкнул Виг. — Но угроза потери дочери, как бы ты ни любил ее, не оправдывает помощи Шабашу! Клянусь Вечностью, я готов задушить тебя голыми руками!

Никогда в жизни принц не видел Верховного мага в такой ярости. На правом виске старика пульсировала вена; чувствовалось, что его «одаренная» кровь просто бушует.

— Нет, ты не понимаешь, — прошептал Феган. — Дело совсем в другом. Вскоре после того, как моя дочь, надев на шею Камень, оказалась способной прочитать Манускрипт, волшебницы осознали ее ценность и похитили девочку. До сих пор не могу понять, каким образом. Им было известно, что я обладаю абсолютной памятью. Спустя три дня я получил локон волос Эмили и пергамент, в котором говорилось, что я должен закончить чтение Манускрипта и явиться к ним, или они станут отрезать у моей дочери по пальцу и присылать мне один за другим, а потом настанет очередь и других частей тела. Послание было подписано Фейли.

— И что же ты предпринял? — прерывающимся голосом спросил Верховный маг.

— Ничего. Отослал пергамент обратно, приписав, что они могут убить мою дочь, если захотят, но помогать им я не стану.

Виг, прищурившись, откинулся в кресле.

— Почему ты не рассказал нам об этом? Мы бы помогли тебе.

В глазах Фегана блестели слезы.

— И что дальше? Я знаю, любой из магов отдал бы за меня жизнь, если бы потребовалось, но к чему бы это привело? Волшебницы были близки к победе, наш единственный шанс состоял в том, чтобы научиться использовать силу Манускрипта и Камня, а времени катастрофически не хватало. Какие бы чувства я ни испытывал, любые действия по спасению дочери привели бы лишь к ненужной трате времени и сил. Эмили умерла, но волшебницы проиграли войну. От моей девочки остался лишь локон волос…

Его собеседник помолчал, обдумывая услышанное.

— Но ты исчез, — произнес он наконец. — Никто не знал, куда и по какой причине. А вскоре после этого волшебницы неожиданно начали обретать еще большее могущество. Мы едва не проиграли войну, и многие из нас полагали, что причиной этого стало твое отступничество. — Он отвернулся, на мгновение погрузившись мыслями в прошлое. — Но все же мы одержали над ними победу и изгнали волшебниц, оставив их на волю волн в море Шорохов.

Маг-отступник протянул руку и положил ее на плечо Вигу.

— Мы оба совершили ужасные ошибки. Твоя состояла в том, что волшебниц следовало не изгнать, а уничтожить. — На его лице появилось выражение раскаяния. — И Шеннон рассказал мне о вашем столкновении с берсеркерами. Тебе есть о чем сожалеть, и мне тоже. У нас имеется прекрасное место для сожалений — Призрачный лес.

Казалось, Верховному магу внезапно стало дурно. Он поднялся, подошел к распахнутому окну и какое-то время стоял, вперясь в него невидящим взором. Потом снова повернулся к Фегану.

— Как же, в таком случае, ты предал нас?

Я не перешел на их сторону добровольно, как вы подозревали. Меня захватили.

— Как же они смогли взять тебя в плен? — удивленно воскликнул Тристан. — Мне говорили, что ты был самым могущественным среди магов.

— Да, это правда, — откликнулся Феган. — Но разве Виг не рассказывал тебе, что к тому времени волшебницы на учились объединять свои силы, и даже я не мог оказать им сопротивление, когда они действовали сообща.

— Как это случилось? — спросил Верховный маг.

— Должен признаться — по глупости. По моей собственной глупости. Я отправился в Пещеру, на поиски предметов, ускользнувших, возможно, от нашего внимания, которые могли бы ускорить овладение тайнами Манускрипта. Мне казалось, что в одиночку я смогу пробраться туда незаметно и быстро. Но волшебницы меня выследили. Поскольку на мне было одеяние магов, они отвели меня к Фейли. — Феган горестно склонил голову. — А та потребовала, чтобы я пересказал им все, о чем узнал из Манускрипта, в случае отказа пообещав предать Эмили мучительной смерти прямо у меня на глазах.

— И что же дальше?

— Они заковали меня в кандалы на городской площади Флориан-Глейда. Потом привели Эмили и снова пригрозили, что убьют ее.

— И ты поддался на их угрозы?

— Нет, я плюнул Фейли в лицо. Поглядел в глаза своей единственной дочери и навек попрощался с ней. Волшебница по имени Вона схватила девочку за волосы, оттащила в ближайший дом и перерезала ей горло. Вскоре она вы шла оттуда с окровавленным ножом и, расхохотавшись, швырнула мне в лицо окровавленную прядь волос моей дочери. Я до сих пор иногда просыпаюсь от жалобного крика Эмили.