Чтение онлайн

Старый маг отхлебнул эля; изменения в настроении Шайлихи не прошли для него незамеченными.

— Во время войны погибло много магов, — начал он. — Так много, что мы стали опасаться — а вдруг мужчин с «одаренной» кровью не останется вовсе? В те времена, в отличие от нынешних, записи о рождении не велись, и мы даже толком не знали, сколько нас на самом деле. Про ребенка говорили, что он либо «одаренный», либо «обычный». Обучение нашему искусству проходила лишь часть «одаренных». Никакого Синклита тогда не было, и о существовании драгоценного камня, называемого Парагон, никто даже не подозревал. Мы помогали друг другу в овладении магией, но были слишком разбросаны по всей стране и почти не имели связей между собой, если не считать тех, кто жил во дворце в Таммерланде. Наше обучение проводилось от случая к случаю, да и сама магия только-только начинала развиваться. В этом состоит одна из причин, почему волшебницы едва не одержали победу. Их союз был более мощным, и, по сравнению с нами, они достигли больших успехов в искусстве магии, научившись объединять свои силы. И только благодаря тому, что мы нашли Парагон, их преимущество над нами было утрачено.

Виг замолчал и снова приложился к бутылке. Потом продолжил, нахмурясь:

— Сегодня это мало кому известно, но волшебницы старались, если была такая возможность, не уничтожать магов. Предпочитали брать их живыми, — он снова перевел взгляд на свои руки, которыми только что убил бывшего друга. — Пленников с обычной кровью они, как правило, заставляли служить себе. А обладателям «одаренной» крови сохраняли жизнь ради… использования в определенных целях. А не которых превращали в охотников за кровью. Именно это и произошло с несчастным Филлиусом.

Старый маг снова посмотрел на труп бывшего друга и стелющийся над ним туман. Уже больше трехсот лет он не видел такого, и, надо сказать, это зрелище не доставляло ему никакого удовольствия.

— Каких «определенных целей»? — мягко спросила Шайлиха.

Он перевел на нее взгляд усталых аквамариновых глаз.

— Целей размножения. Поскольку от союза людей с «одаренной» кровью почти наверняка рождается такой же ребенок, волшебницы насильно заставляли магов дать жизнь своему будущему потомству, в надежде, что родится девочка, из которой они смогут сделать волшебницу. Новорожденных же мальчиков немедленно убивали. Тогда мы не понимали, почему эти девочки были так важны для них. Затрачивая на воспроизводство себе подобных массу сил и времени, волшебницы, сами о том не подозревая, дали нам то, в чем мы нуждались больше всего, — время.

Виг снова замолчал, как будто ему было неприятно углубляться в эти воспоминания.

Принцесса посмотрела на лежащий в траве труп монстра. Туман вокруг него рассеялся, и над вытекшими на землю желтоватыми мозгами уже начали кружиться стаи жадных мух. Снова почувствовав приступ тошноты, она перевела взгляд на мага. Ее по-прежнему одолевал целый сонм вопросов.

— Этот Филлиус раньше, наверное, выглядел по-другому? — спросила Шайлиха, пососав корень.

— Конечно, — ответил старик. — Когда-то это был сильный, красивый мужчина. Изменения в его облике — часть процесса перерождения, толчок к которому дали волшебницы. Во время войны ходило много разговоров о том, что этот процесс протекал настолько болезненно и быстро, что многие маги не выдерживали его, теряя разум. Только самые сильные смогли вынести трансформацию. Филлиус оказался одним из них. Тот день, когда он попал в плен, стал для всех нас днем великой печали…

Виг закрыл глаза. Если бы Филлиус не попал в плен, он стал бы бесценным членом Синклита. Им так не хватало его опыта и мудрости!

— Тогда как ты узнал, что это он? — поинтересовалась принцесса.

С каждым словом мага ее интерес возрастал. Старик сделал еще глоток эля и заткнул бутылку пробкой. Не говоря ни слова, он встал и подошел к мертвому охотнику за кровью. Старясь не наступить на вытекшую жидкость, он поднял левую руку мертвеца таким образом, чтобы Шайлиха смогла увидеть внутреннюю сторону предплечья, и другой рукой указал на ярко-красное, необычной формы родимое пятно.

— Я знал Филлиуса еще со времени своего детства, — объяснил Виг. — Это родимое пятно было у него всегда. Я заметил его сразу же, как только он поднял топор.

Принцесса хорошенько подумала, прежде чем задать следующий вопрос.

— Ты поэтому сначала… колебался?

Однако едва эти слова сорвались с ее губ, как Шайлиха тут же пожалела об этом.

— Ты сомневаешься во мне? — спросил Верховный маг. — Думаешь, я мог позволить ему убить тебя? Я никогда не забываю о своих обязанностях, принцесса. Многие, при шедшие в этот мир задолго до тебя, нуждались в моей за щите, и я всегда выполнял свой долг.

Шайлиха понурилась. Тогда Виг улыбнулся и прикоснулся пальцем к ее подбородку, заставляя поднять голову. Он всегда восхищался силой духа этой молодой женщины. Поистине, принцесса и ее брат были близнецами не только в физическом смысле этого слова.

— Истина в том, что на самом деле никакая опасность тебе не угрожала. Отвечая на твой вопрос, скажу — да, я колебался именно потому, что он был моим другом. Но дело в том, что ему был нужен именно я. Убив меня, на тебя он попросту не обратил бы внимания. Охотников за кровью интересует только «одаренная» кровь мужчин, и притом лишь тех, кто обучался искусству магии. Охотники были задуманы волшебницами исключительно как орудия убийства, жертвами которых должны были становиться маги. Хитроумное решение, надо отдать им должное.

— Ты говоришь, что мне не угрожала опасность. А что он стал бы делать после того, как убил тебя?

Поджав губы, старый маг бросил быстрый взгляд через плечо Шайлихи.

— Съел бы мертвого коня — сырым.

Принцессу снова едва не вырвало, и она с еще большим усердием принялась сосать корешок.

— Так вот почему вы называете их «охотниками за кровью»!

— Это не мы придумали такое название, а волшебницы. Они лишили их каких-либо ощущений, оставив лишь умение чувствовать магов и стремление убивать их, а также наделили недюжинной силой. Каждого из охотников они вооружили боевым топором, который в значительной степени выступает в качестве символа. Ходили слухи, что насаженные на них человеческие черепа принадлежат первым жертвам охотника за кровью.

— Был еще и запах, — Шайлиха сморщила нос. — Когда ты убил его, я почувствовала ужасную вонь, и потом над тем местом поднялся какой-то странный туман.

Виг снова поглядел на останки того, кто когда-то был его другом, и заметил, что трава вокруг расколотого черепа почернела. Он отвернулся. Маг знал, знал совершенно точно, что, если бы Филлиусу оставили свободу выбора, он предпочел бы смерть. И это было единственное, что старик мог сейчас для него сделать. Только мысль о таких вещах позволяла и ему, и остальным магам Синклита справляться с болью, которая нередко становилась почти невыносимой.

— Во время трансформации мозг желтеет и окисляется, — сказал он. — Когда череп раскололся, ты ощутила запах кислоты. Поначалу мы пытались обратить процесс перерождения вспять, вернуть несчастным человеческий облик, но потерпели неудачу. До того как мы нашли Парагон, превзойти волшебниц было нам просто не под силу. Несколько магов, в том числе и обладающие большей, чем я, силой, погибли, предпринимая попытки воспрепятствовать трансформации. Мы много размышляли над этой проблемой, но, к сожалению, выяснили лишь, что самый надежный способ уничтожить охотника за кровью — проломить ему череп. Однако волшебницам это тоже было известно, и они сумели даже это наше знание обратить против нас. — Виг сорвал травинку и принялся растирать ее пальцами.