Чтение онлайн

Виг и Гелдон, между тем, уже сумели подняться на ноги; судя по всему, они не пострадали. «Как получилось, — недоумевал принц, — что мы трое живы, а волшебницы погибли? И где моя сестра?» Приглядевшись, он заметил сидящую у стены Шайлиху. Скорчившись и покачиваясь из стороны в сторону, она почти беззвучно плакала, обхватив живот и уставившись перед собой невидящим взором. «В таком же состоянии она была, когда убили Фредерика», — подумал Тристан. Убрав дрегган в ножны, он подбежал к сестре, опустился на колени и обнял ее. Она не сопротивлялась, но совершенно не узнавала его. «Ты снова со мной, Шайлиха. И больше я не отпущу тебя!»

Принц хотел было заговорить с ней, но внезапно стены и пол Святилища задрожали, воздух наполнился каменной пылью. Образовавшиеся в полу трещины становились все шире. Тристан прикрыл сестру своим телом. Поток воздуха с воем врывался в отверстие в своде Святилища, сверху сыпались осколки камней. Внезапно принц понял, в чем причина этого явления.

«Так бывает всегда, когда умирает волшебница или призванная ею на погибель людей тварь, а здесь были уничтожены сразу четыре госпожи Шабаша».

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем стих грохот, пол под ногами перестал ходить ходуном, и пыль стала оседать. Оглянувшись в поисках мага и карлика, Тристан увидел, что Виг склонился над телом мертвой Фейли, обхватив голову руками, не замечая того, что творится вокруг. Принц был так ошеломлен этим зрелищем, что на время утратил дар речи. Точно прочтя его мысли, старый маг обратил на Тристана взгляд глубоких аквамариновых глаз.

— Мне понятно твое удивление. — Тело Вига сотрясала дрожь, по щекам струились слезы. — Видишь ли, давным-давно, еще до Войны с волшебницами, Фейли была моей женой. Я любил ее и, в каком-то смысле, продолжаю любить до сих пор.

Принц, не в силах произнести ни слова, попытался осознать то, что услышал.

Потом он начал кое-что припоминать, и все более или менее встало на свои места. Какую сумрачную реакцию у Вига всегда вызывало упоминание имени первой госпожи Шабаша, с какой явной неохотой он говорил о ней! Как он отошел к окну той ночью, когда Феган рассказывал им о преступных деяниях Фейли, и долго стоял там, глядя в сторону моря. Еще Тристану припомнилось, каким почти нежным движением она погладила по лицу сидящего в клетке старика. И наконец, недаром столетия назад Синклит принял решение изгнать, а не убить уцелевших волшебниц и поручил именно Вигу оставить их на волю волн в море Шорохов, проявив таким образом дань уважения к чувствам Верховного мага и женщине, которую он когда-то любил.

— Да, — произнес старик, уже в который раз словно прочтя мысли принца. — Догадаться можно было, хотя я и старался скрывать свои чувства. Сердцу не прикажешь, даже если ты маг, — он снова перевел взгляд на лежащее перед ним неподвижное тело. — Безумие начало овладевать Фейли, еще когда мы были вместе, и все мои усилия помочь ей снова обрести себя оказались тщетными. Покинув меня, она начала обучать других женщин с «одаренной» кровью, но только тех, кто слепо следовал за ней. — Сердце Тристана заныло от жалости к старому магу. — Это моя жена ответственна за развязывание Войны, — добавил Виг еле слышно.

Оглянувшись, он увидел подошедшего к ним на подгибающихся ногах карлика.

— Я ни о чем не догадывался, — сочувственно сказал Гелдон.

Как она? — спросил старый маг, глядя на Шайлиху.

— Похоже, она не пострадала, но не узнает меня, — грустно ответил принц.

Он перевел взгляд на сестру. Обхватив руками живот, та, казалось, полностью погрузилась в свой собственный мир.

Неужели ему придется убить Шайлиху? Все волшебницы мертвы, но, скорее всего, Виг не решится рисковать, увозя ее в Евтракию в таком состоянии. Она может представлять собой угрозу, и Тристан отдавал себе в этом отчет. «Вернись ко мне, сестра моя, или я буду вынужден погасить свет твоих очей и оставить тебя здесь, в чужой стороне…»

— По крайней мере, она вне опасности, — сказал маг; в нем снова начал чувствоваться привычный неукротимый дух. — Я займусь ею немного погодя, сейчас есть дела поважнее.

— Твоя сила вернулась? — с надеждой спросил принц, заметив в глазах старика прежний блеск.

— Нет, — Виг встал, — но со смертью Фейли большинство ее заклинаний потеряли силу. Однако прежде всего нужно найти Парагон. Как можно быстрее. И так уже по теряно слишком много времени.

Тристан, предоставив Шайлиху заботам карлика, отправился на поиски Камня и вскоре нашел его — Парагон, холодный на ощупь, лежал под обломками алтаря. Принц поднял его и отдал магу, удивляясь тяжести Камня.

Тот осторожно принял из его рук Парагон, очистил его от пыли и принялся внимательно разглядывать Камень в свете одной уцелевшей из пяти масляных ламп Святилища. В глазах Вига появилось выражение тревоги.

— Вечность! Только бы мы не опоздали, — сказал он и распахнул ворот своего одеяния.

— Что ты делаешь? — удивился Тристан. — Ты не можешь носить Парагон. Он ведь еще не успел подготовиться для того, чтобы перейти к новому владельцу.

Кто говорит о том, чтобы носить Камень? — Легкая улыбка скользнула по лицу мага.

«Ладанка, — пронеслось в сознании принца. — А я и думать забыл о ней!»

Виг открыл оловянную ладанку, снял Парагон с золотой цепи и спрятал его внутрь, после чего повесил себе на шею и посмотрел на Тристана с таким видом, словно хотел, чтобы тот сам разгадал эту загадку.

Принц понял — и широко улыбнулся магу.

— Вода из Пещеры. От Фегана.

— Правильно, — ответил Виг. — Ты же знаешь, этому увечному обитателю древесного дома ума не занимать.

Судя по тону старый маг уже давно простил Фегана за все случившееся много лет назад.

— Но разве сейчас ты не являешься владельцем Камня? — спросил Тристан. — Как бы то ни было, он на шее человека с «одаренной» кровью.

— Разве я не объяснил тебе? — усмехнулся Виг. — Ладанка ограждает Парагон от воздействия моей крови. Только изделие из олова способно на такое — еще одно открытие нашего великого мудреца из Призрачного леса. Вскоре мы будем знать, какова судьба Камня и, следовательно, моей магической силы… Так или иначе, я рад, что ты сумел додуматься до правильного решения и использовать свой дар, чтобы сдвинуть Парагон, — добавил он уже более серьезным тоном.