Чтение онлайн

отмахиваясь, - Мы... Немцы... У вас не меньше проституток,

чем во Франции, вы тоже толпами лезете смотреть голое ревю и

печатаете миллионами порнографические фотокарточки, - теребя

свой шелковый платок, она прошлась по комнате и подсела ко

мне, - А все-таки, вы, немцы, необычный народ. В вас нет

бесшабашной веселости и милого юмора французов, в вас нет

шокирующей развязности американцев, нет культурной учтивости

швейцарцев и раболепной лести арабов. Салина сидела так

близко ко мне, что я ощущал мелкую дрожь ее ног. Задумчиво

уставившись в пространство, она молчала.

– Зачем вы мучаете себя такими нелепыми мыслями?

спросил я ее, как-то бессознательно опуская руку на ее

колено. Она вздрогнула, как под ударом электрического тока,

взглянула на меня, отодвинулась.

– Идите в гостиную. Я хочу побыть одна, - и как бы

извиняясь, добавила, - Я от скуки совсем больна, а вы для

меня неподходящее лекарство. Идите, и если Карл еще не

уехал, шепните ему, чтобы он пришел сюда. Мне хотелось ее

избить, месить как тесто, меня душило бешенство. Мое

самолюбие было растоптано ее острым изящным каблучком, и это

требовало отмщения. Я сдержал свой порыв ярости, вяло пожал

ее холодную руку и вышел. Проходя в дверь, я незаметно

отодвинул гардину на окне так, чтобы образовалась довольно

приличная щель. В дом я не пошел, а спрятался в ближайшем

кусте. Через минуту, убедившись, что за мной не следят, я

подошел к беседке и отыскал свою щель. В полумраке я едва

различил фигуру Салины. Она сидела все на том же месте и в

той же позе. Прошла минута, две, три. Она нетерпеливо

взглянула на часы, потом прошлась по комнате почти до двери

и вернулась к зеркалу. Потом она стала собирать журналы,

подолгу разглядывая некоторые из них. Уложив журналы на

место в шкаф, она посмотрела на часы и принялась расхаживать

по комнате. Взглянув на дверь, она вдруг остановилась, с

минуту подумала и стала раздеваться. Сняла платье и

осталась только в очень маленьких трусиках, которые

блестящей ленточкой прикрывали низ живота, она стала

осторожно растирать оголенные груди, любовно разглядывая

себя в зеркале. Покончив с массажем, она сняла туфли и

чулки и забралась на диван. Долго укладывалась, выбирая

позу и, наконец, затихла.

– Это она так ждет Карла, - мелькнула у меня мысль, от

которой мне стало не по себе.
– Я для нее плохое лекарство,

что она хотела этим сказать? Я стоял в смятении, не зная,

что делать. Позвать Карла не позволяло самолюбие, а

возврашаться к ней сейчас я не решался. Меня колотила

нервная дрожь и неприятно замирало сердце. Чтобы

успокоиться, я решил пройтись по аллее и выкурить сигарету.

Когда я снова подошел к беседке, в ней было темно. Я

испугался, а вдруг она ушла. И теперь у меня не было

никакой возможности ее увидеть. Но я сразу сообразил, что

она не могла никак уйти незаметно для меня, так как я шел по

той дорожке, которая вела к дому. Я решил войти к ней и

сказать, что Карл уехал, а потом будь что будет. Темнота

придавала мне смелости. Как только я вошел, Салина,

очевидно, повернулась к двери, под ней мелодично зазвенели

пружины.

– Кто это?
– шепотом спросила она. Я молчал. Бешеный

стук сердца содрогал меня, как порыв ветра осину. Судя по

молчаливому ответу, уже громче и с издевкой Салина сказала:

– Это опять вы?

– Да, я.

– Зачем вы пришли? Я вас не приглашала.

– Я пришел сказать, что Карл уехал.

– Да! А вы не догадались спросить у портье, когда

произошло это ужасное событие?

– Нет, я никого ни о чем не спрашивал, - разозленный ее

тоном, грубо ответил я, - И вообще, я вам не посыльный, если

вам нужен Карл, идите и ищите его сами.

Я хотел сейчас же уйти, но почему-то задержался.

– Вас очень рассердила моя просьба?
– уже более

дружелюбно спросила она.
– Я совсем не думала, что этим вас

обижу. Извините меня, я звонила Карлу и он действительно

собирался уехать. У него очень важные дела, но он сказал,

что вас он не видел, хотя разговор мой состоялся через семь

минут после вашего ухода. Я решила, что вы заблудились в

саду. Вы теперь меня извините, я хочу спать. Это

единственная возможность скоротать скучную ночь. Спокойной

ночи. Под ней снова зазвенели пружины и все затихло. Я

стоял ошеломленный и раздавленный, не зная, что делать. Я

не мог уйти от нее, меня как будто приковали к ней невидимой

цепью. Я стал в уме поносить ее площадной бранью, пытаясь

заставить себя возненавидеть ее, но тщетно. Я только еще

более отчетливо понял, что полюбил ее той сумасшедшей

любовью, которая рождается мгновенно и мучает человека всю

жизнь. Динь-динь-динь - дискантом прозвенели часы на трюмо.

Три часа ночи. Я стоял в угрюмом оцепенении и мрачно