Пятерка Мечей
Шрифт:
– Понимаю вас, Анна Григорьевна, – посочувствовала Динара. – Но ведь выход всегда можно найти! В конце концов, если Лиза так болезненно на все это реагирует, вам придется что-то решать…
– Да-да, конечно, – кивала головой, соглашаясь, Анна Григорьевна. – Если уж никак не получится Лизоньку успокоить, то будем продавать… Здоровье дочери для меня важнее всего! Но вы попробуйте, Динара! Может, удастся что-то сделать? Заговор какой-нибудь, или талисман оберегающий дайте… Я заплачу!
– Нет у меня ни заговоров, ни талисманов от такой напасти, как с Лизой приключилась, – с сожалением ответила Динара. – Думаю, покой и время сделают свое дело, и ей станет легче. Только вы пока что глаз с нее не спускайте! Вы меня поняли?
– Поняла…
– И если произойдет что-то новое, обязательно сообщите мне!
– Хорошо, – послушно подтвердила Анна Григорьевна. – Обязательно! Так я пойду? А то Лиза там одна осталась.
Уже в прихожей она спросила:
– Вы в этом доме давно живете?
– Давно.
– И… Герман Борисович никогда не жаловался?
– На что?
– А…будто у него в квартире…нечистая сила… – Выговаривая последние два слова, Анна Григорьевна так смутилась, что у нее на глазах выступили слезы. – В народе это, кажется, так называют?
– Да нет, Герман Борисович никогда ничего такого не говорил! – ответила Динара. – Вы можете других соседей расспросить. Я уверена, что все подтвердят: старик Альшванг не жаловался. К нему домработница ходила, – прибрать, постирать кое-что… так и она ничего подобного не замечала. Мы бы знали! У нас здесь все как на ладони.
Анна Григорьевна, очень расстроенная, ушла. Динара смотрела, как она тяжело поднималась по лестнице на второй этаж, и тут из дверей своей квартиры выпорхнула Изабелла Юрьевна Буланина. Она была одета в невообразимо яркую, канареечного цвета, пижаму.
– Диночка! А я к тебе! – пропела она, кокетливо покачивая белокурой головкой. – Можно?
– Конечно! – обрадовалась Динара.
Анна Григорьевна испортила ей настроение своим мрачным рассказом, и она надеялась развлечься, болтая с подругой.
– Ой! – завопила вдруг госпожа Буланина, бросаясь мимо Динары к двери в подъезд. – Егор! Где вы были? Я вас целый день не могу найти!
– Зачем меня искать? – недовольно ответил Фаворин. Он только что вошел с улицы, весь в снегу, уставший и сердитый. – Вы бы лучше своего Яшку поискали, как следует! А то я кошечку третий день не могу выпустить.
– Да где ж я его найду, окаянного? – всплеснула руками Изабелла Юрьевна. – Он у меня загулял! Уж я его звала, звала…
– Сколько вас можно просить, чтобы вы держали взаперти этого бандита полосатого?! – с отчаянием в голосе вопрошал господин Фаворин. – Вы как будто не понимаете, о чем вам говорят!
– Егор… вы просто не знаете, как нужно просить женщину, – проворковала Буланина, жеманно поводя плечами. – Зашли бы на чашечку чая как-нибудь, а?
Фаворин, приготовившийся к скандальным воплям блондинки, опешил. Такой ласковый прием озадачил его.
– Некогда мне, Изабелла Юрьевна, чаи гонять, – осторожно отказался он. – Я работаю с утра до ночи! Не то, что вы.
– А что я? Что я? – начала оправдываться Буланина. – Я ведь женщина… Оноре де Бальзак [39] знаете, что говорил? «Женщина, чтобы оставаться красивой, должна быть праздной!»
– Я Бальзака не читаю! – отрезал Фаворин, норовя прошмыгнуть мимо Изабеллы Юрьевны к дверям своей квартиры.
Но она, загородив своей пышной грудью проход, не давала ему возможности это сделать, и, покраснев от удовольствия, любовалась растерянностью музыканта.
39
Французский писатель (1799–1850).
– Не смущайтесь же так, Егор! Какой вы, право, стеснительный мужчина. Вам нужно раскрепоститься, избавиться от своих комплексов!
Это окончательно взорвало Фаворина.
– На какие это комплексы вы намекаете, преподобная Изабелла? – завопил он, вне себя от злости. – С чего вы взяли, будто у меня какие-то комплексы? Вам не надоело везде и всюду совать свой длинный нос?!
Госпожа Буланина была настолько удивлена этим приступом бешенства, что так и осталась стоять с открытым ртом. Воспользовавшись ее замешательством, музыкант скрылся в своей квартире. Он так громко хлопнул дверью, что Изабелла Юрьевна вздрогнула.
– Диночка! – пропищала она, шмыгая носом. – Что это с ним? Он не хочет даже разговаривать со мной! Ты мне погадаешь?
После одиннадцати повалил такой густой снег, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно. Несколько крупных хлопьев упали Артему за воротник, и это окончательно убедило сыщика, что ему пора оставить наблюдение за театральным домом.
За сегодняшний вечер он не заметил ровно ничего подозрительного или настораживающего. Студенты-арабы вернулись с занятий, нагруженные продуктами и выпивкой, и, судя по раздающейся из открытой форточки музыке, затеяли вечеринку.
Берта Михайловна выходила кормить котов, неодобрительно ворча что-то себе под нос. Через минут двадцать пришел с работы Николай, сын Берты Михайловны, вынес мусорное ведро и больше не показывался. В гостиной Эдеров погас свет, и только слабое голубоватое мерцание, пробивающееся сквозь шторы, позволяло предположить, что старая актриса с сыном уселись смотреть телевизор.
Почти сразу после этого подъехала красивая темно-зеленая иномарка, из которой вышла Авдеева, и не оглядываясь по сторонам, поспешила в подъезд.
Два раза из дома выходила и возвращалась Анна Григорьевна. Отсутствовала она недолго, – наверное, бегала в гастроном или аптеку. Чуть позже вернулся из театра Фаворин, неся спортивную сумку и футляр с тромбоном.
Динара сидела на кухне и болтала с Изабеллой Юрьевной. Сквозь прозрачную занавеску Артему было отлично видно, как женщины пили чай за столом.
Инженер Авдеев явился в начале десятого, усталый и злой. Он нес через плечо свернутый резиновый шланг. Через кухонное окно Авдеевых, выходящее, как и окна Динары, во двор, – Артем видел, что супруги сели ужинать. Причем Авдеев несколько раз вскакивал и принимался бегать по кухне, размахивая руками. Его жена сидела и что-то отвечала ему, потом резко отодвинула стул и вышла. По-видимому, между Авдеевыми разыгрался семейный скандал.