Пятиозерье
Шрифт:
Доктор на протяжении последних фраз о чем-то напряженно размышлял, нахмурив лоб. Потом спросил:
— Но, как я понял, амнезию мальчик вызывает не у всех окружающих? Ты ведь ничего о нем не забыла? Все странности прекрасно помнишь?
— Помню, — неохотно подтвердила Света. И еще более неохотно добавила: — Зато я начала забывать многое другое. И вспоминать...
Пробиркин смотрел удивленно, но больше Света ничего не добавила. Не стоит рассказывать о ложных воспоминаниях, лезущих в голову. И о чужих снах.
Она быстро, пока Доктор не стал задавать ненужные вопросы, сказала:
— Вчера я видела его, Тамерлана. Он выходил из Старого дома — по всему судя, спустя считанные секунды после того, как ты рассек палец. И, мне кажется, именно тогда же все и произошло с СВ.
— Может, случайность? — неуверенно сказал Пробиркин. — Меня он, по крайней мере, под локоть не толкал. Даже в ту комнату, где я Ленку стриг, не заглядывал. Просто рука с бритвой дрогнула. Бывает...
— Разные бывают случайности, — легко согласилась Света. — Но тебе не кажется, что вокруг Тамерлана случайности роятся? Причем происходят не с ним. С другими. Я уверена — мы с тобой еще далеко не все знаем.
— Я слышал про людей, в присутствии которых гораздо чаще ломаются всевозможные приборы, — вспомнил Пробиркин. — Лампочки постоянно перегорают, компьютеры зависают и тому подобное... Причем всё это не подчиняется воле уникума. Само собой происходит. И ничего тут не сделаешь, единственный выход — держать их подальше от техники.
— Тут не тот случай. Когда в присутствии человека начинают перегорать и зависать мозги у других людей — что тут делать? Сослать его на необитаемый остров? А если корабли начнут тонуть, мимо проплывающие? От неизбежных на море случайностей... Нет, надо действовать решительно.
Доктор посмотрел на нее с удивлением.
— Ты что, хочешь, как Святая Инквизиция, — раз, и... — Конец фразы он заменил характерным жестом — словно что-то кому-то откручивал.
Теперь удивилась Света.
— Сережа... Я лишь предлагаю понять, с чем мы имеем дело. И — помочь мальчику от этого избавиться.
— И с чем же, по твоему? И — как избавиться?
— Мне кажется, в него вселилось нечто.
Сергей долго и недоуменно смотрел на нее. И не мог понять, шутит Света или нет. Когда понял, что места шуткам тут не осталось, решительно кивнул головой:
— Я считаю то же самое. Но... Просто... Боялся сказать. Думал — решишь, что я того... — Он повертел пальцем у виска.
— Мы оба «того», Сережа, — обреченно сказала Света. — Давай подумаем, как можно вылечиться. Расскажи, пожалуйста: как изгоняют из людей засевшие в них сущности? Не в дебиловатых сериалах и фильмах, а в источниках, которые ты считаешь хоть немного заслуживающими доверия? Молитвы? Библия? Святая вода?
— Насколько я понимаю, дело не в произносимых словах, и не в используемых предметах... Изгоняющий должен свято верить, что внутри одержимого сидит бес, изгнать которого ему по силам. Святая вода или молитва поддерживают и усиливают эту веру, не более...
Слова Пробиркина совпадали с мыслями самой Светы. Молитв она не знала, икон или даже нательного крестика не имела. Томик Библии стоял, правда, на книжной полке — но она сомневалась, что книжица, изданная баптистами за границей и бесплатно раздаваемая у станций метро, сможет усилить ее веру... То же относилось к иконкам и прочим аксессуарам схожего плана, которые наверняка можно купить в любой церковной лавочке...
Святая вода как-то вызывала у Светы большее доверие.
Глава 2
10 августа, 11:30, лесная дорога
«Уазик» наконец завелся.
Вершинин вылез из кабины, захлопнул капот и старательно вытер руки тряпкой.
Очередная проблема с зажиганием была успешно решена, но отняла у старшины почти два часа. А он и без того не поехал в «Бригантину» напрямую, попытавшись сделать круг лесными дорогами и срочно отправить обратно в лагеря всех встреченных игроков в «Зарницу».
Как и многие другие благие намерения, привело это к результатам противоположным — зажигание накрылось. В итоге сидевший без телефонной связи Боровский, начальник «Бригантины», так и остался непредупрежденным.
«Зарница» же, по всему судя, шла полным ходом: копаясь в двигателе, участковый несколько раз слышал в отдалении «Ура-а!» и изображающие автоматную очередь «тра-та-та-та» в исполнении звонких мальчишечьих голосов.
Бросать машину и отправляться сквозь заросли на поиски юных вояк Вершинин не стал. Лишь сам себе пообещал обеспечить Горловому, не внявшему предупреждению, крупные неприятности.
(Тут он оказался неправ. Начальник лагеря послал в лес Дениса Цветкова и еще двоих человек с приказанием прекратить игру. Другое дело, что найти многих рассеявшихся по лесу игроков сразу не удалось. А крупные неприятности назревали у Горлового и без участия старшины.)
Вершинин опустил закатанные рукава форменной рубашки, со вздохом натянул китель, совершенно нелогично обругал синоптиков, опять не обещавших на грядущую неделю ни дождя, ни мало-мальского падения температуры. Жару старшина переносил плохо...
Он с трудом застегивал ремень с кобурой (черт! опять не проколол лишних дырочек...), когда рядом, за поворотом дороги, послышались два голоса. Один что-то доказывал, истерично и малоцензурно; другой, более низкий, возражал коротко и уверенно.
«Мать твою! Никак вышли прямо на меня, — подумал Вершинин. — Доездился по лесу... если они, то должно быть четверо... и четыре ствола, между прочим».
Вершинин скользнул в кусты, отделявшие его от обладателей голосов. Грузное тело двигалось легко, даже изящно — ни хруста, ни шороха. Хорошо смазанный затвор табельного «Макарова» передернулся почти бесшумно, досылая в ствол патрон.
Спорившие не шли, они стояли на дороге, на поросшем серым лесным мхом промежутке между двумя песчаными колеями. Оба с оружием, в непонятной униформе — не военной и не милицейской.
Вершинин взял на прицел ближнего. Одновременно торопливо повел взглядом вправо-влево: где еще двое? На видимом участке дороги никого не было.