Пятница, 13-е
Шрифт:
Когда они, обнявшись, устроились на уложенном на полу одеяле, внизу медленно приоткрылась дверь. Мягкие шаги все-таки произвели еле слышный шум, приближаясь к ступеням лестницы, но музыка страсти заглушала эту походку, украдкой поднимавшуюся на чердак.
Слабый скрип, который так ненавидели шаги…
Но нет, ребятки не заметили.
— М-м-м, — простонала Клодетт, противясь руке Бэрри, возившейся с «молнией» на ее шортах.
— Нет, — прошептала она, пытаясь поймать его руку, но совсем не стараясь сделать это по-настоящему.
— Ну, давай же, — жалобно произнес он. Его губы тихонько прикоснулись к ее уху. — Мужчины ведь сделаны не из камня.
Она хихикнула.
— Пожалуйста? — сделав вид, что покорилась его «настойчивым» просьбам, вздохнула она. Клодетт освободила его руку, но вдруг ее глаза расширились — она заметила призрачную фигуру, стоявшую в темноте около входа на чердак.
— Там кто-то есть!
Они оба встревоженно сели, застегиваясь и заправляясь, нервно улыбаясь и краснея от стыда, чувствуя одновременно и смущение, и злобу на незваного гостя.
— А мы ничего такого и не делали, — быстро заявил Бэрри. Когда фигура незнакомца начала приближаться к ним, он встал, виновато улыбнулся и пожал плечами. — Правда, мы здесь, э-э, заблудились…
Лезвие ножа воткнулось ему в живот.
Он начал задыхаться от боли и неожиданности, в глазах у него все поплыло. Его руки непроизвольно дернулись к ране. Комната начала кружиться, и он, зажав руками живот, рухнул на гору куриных перьев. Теплая, липкая кровь просочилась сквозь его пальцы и струйкой побежала из уголка рта — жизнь угасала.
Клодетт судорожно подняла руки к лицу и пронзительно завизжала.
Теперь убийца двинулся к ней.
Клодетт отпрянула назад, ее взгляд был прикован к окровавленному охотничьему ножу: восемь дюймов стали были полностью окрашены в алый цвет. Ей никак не удавалось отвести глаза от клинка. Она встряхнула головой, будто до сих пор не веря в происшедшее у нее на глазах.
— Нет, пожалуйста, не надо!!
Она захныкала и заметалась — сначала влево, затем вправо. Но убийца следовал каждому ее движению, не оставляя никаких шансов бегству, медленно сокращая дистанцию между собой и своей жертвой. Ее охватила паника. Она пыталась найти убежище в груде коробок, хватая их и разбрасывая в стороны. Но оказалось, что тем самым она сама себя загнала в угол. Внезапно она почувствовала, как спиной наткнулась на стену, а это означало, что у нее не осталось ни единого шанса на спасение. Клодетт закричала, увидев, как мерцающий в лунном свете нож начал подниматься и уже даже опускаться вниз.
Это было похоже на воткнувшийся в ее грудную клетку луч огня, пожирающий все ее внутренности. Пылающая боль… Такой боли она никогда в жизни еще не испытывала.
Лезвие ножа глубоко врезалось ей в живот, разрывая ее мясо, проникая в ее тело по самую рукоятку. Оно снова поднималось и вонзалось, поднималось и ударяло, еще и еще…
Клодетт больше не могла кричать, но убийца все еще вонзал в нее свое оружие, словно свихнувшаяся машина, для которой не существует других звуков, кроме звука удара ножа о мясо и кости, хлюпанья крови и еле слышного пения ребят у костра…
— Склони свою голову, Том Дули,
Бедный парень, тебе пора умирать…
Глава первая
Время оказывает незначительное воздействие на маленькие города — здесь, практически, ничего не изменяется. А если какие перемены и происходят, то разве что сами городишки становятся все меньше и меньше. Дети подрастают и уезжают в большие города навстречу большим заботам. Ну, а те, что остаются, понемногу возрождают старые умирающие традиции, вливая в них долю свежей крови — не такую большую, как порция геритола, но равную хотя бы маленькой рюмочке тоника. Но и этого вполне достаточно, чтобы жизнь в таком городке продолжалась.
Бизнес в подобных местах не очень-то выгоден, так что любимым занятием населения являются праздная болтовня и сплетни. Старые солдаты сидят в баре или около фонтана с содовой водой — к слову сказать, многие из них сохранились до сих пор, и если вы их найдете, то они не так уж и плохи — и рассказывают друг другу истории, начинающиеся со слов: «помнишь, когда…» или, на худой конец, «что тогда было…».
— Помнишь, когда девчонка Эла Клири сбежала с этой бандой мотоциклистов в пятьдесят шестом… Ее еще потом подобрала полиция в… Дьявол, где же это было? В Брэттлберо? И домой она вернулась с татуировкой. Черт возьми, Эл так орал на нее, что было слышно в соседнем округе…
— А между прочим, что потом приключилось с Бонни Клири?
— Слышал, что она свалила в Калифорнию. А там вышла замуж за какого-то продюсера.
— Что?! Бонни? Замужем за продюсером? Не может быть! Нет, признайся, что ты врешь!
— Своими собственными ушами слышал. Конечно, ты ведь знаешь, что чуть ли не каждый калифорниец, про которого у нас рассказывают, продюсер или режиссер. Ну, ведь правда?
— Так что, может она еще и снялась в каком-нибудь фильме?
— Слушай, зная Бонни, можно быть уверенным, что, если она где и снялась, то это в таком фильме, в котором ты не захотел бы увидеть свою мать.
Часто это были особые истории, которые рассказывались традиционно, — истории, ставшие своего рода фольклором городишки, частью его летописи. В Кристал-Лейке историей такого типа был рассказ о «Лагере крови».
Лагерь крови, раз уж его так называют, находился на самой окраине, где-то в десяти милях езды по проселочной дороге. Его владельцем была семья Кристи.
За двадцать с лишним лет история все-таки выжила, передаваясь из уст в уста, прямо как будто была индийским мифом. Да и выжила она потому, что в ней были все необходимые для мифа компоненты. Ее суть заключалась в том, что в Кэмп-Кристал-Лейке — только местные называли его Лагерем крови — произошла леденящая душу история.
Ну а главное для подобных локальных легенд — это загадка. В данном случае загадка заключалась в том, что никто так и не выяснил, кто вызвал там смерти и почему он это сделал.
Самый большой удар эта история наносила по владельцам Лагеря крови, которые никак не хотели расстаться с мыслью о возможной выгоде. Они всеми силами пытались покончить со всякими сплетнями, связанными с их собственностью и наносящими их бизнесу непоправимый урон. Начиная с 1958 года, каждый раз, когда они собирались вновь открыть лагерь, что-нибудь мешало им. Причем, останавливало таким образом, который еще и еще раз подтверждал правдивость легенды о Лагере крови.