Чтение онлайн

Именно эти, пока еще не слишком заметные тенденции, он начал замечать в своей роте. Молодых били всегда, но раньше это не выходило за рамки ритуальной порки, задача которой соблюсти традиции, а вовсе не причинить боль. Теперь же все чаще и чаще ему начали попадаться на плацу затравленные, серые от безнадежности лица первогодков. Надо было срочно что-то предпринимать, но он оттягивал непопулярное решение, колебался слишком долго, пока не понял истинную причину своей нерешительности. Он просто-напросто боялся, боялся этих самодовольных рож с расплывшимся по наглой морде выражением вседозволенности. Тогда он был еще слишком молод и не знал как страшна посредственность, дорвавшаяся до власти, будь это власть во взводе или в масштабах целой страны, Он не знал этого, но чувствовал опасность неведомыми ему самому рецепторами где-то там, за пределами познаваемого. Чувство это было совершенно иррациональное, но, оттого, не менее сильное. Поэтому, осознание своего страха разозлило его и побудило к действию. Но действовать следовало осторожно, посоветовавшись с командованием и даже, возможно, переложив на него ответственность. Главное – не торопиться, не рубить с плеча, ведь время еще есть, думал он, не подозревая, что времени у него не осталось.

Потом, когда было уже поздно, были созданы многочисленные, очень авторитетные и совершенно бесполезные комиссии. Опоздавшие комиссии разводили руками и так ничего толком и не смогли решить. Их можно было понять. Действительно, на войне, даже самой локальной, порой случаются накладки, но не до такой же степени идиотские. Даже последнему штатскому "ботанику" известно, что для борьбы с небольшими террористическими группами существуют специальные части – "антитеррор", обученные производить точечные операции без потерь как среди гражданского населения, так в своих рядах. Наконец, можно было бы пустить в дело дивизионный спецназ, в крайнем случае – десантников. Поэтому, никто так и не смог понять, с какого это перепугу мотопехотную роту необстрелянных и необученных бойцов бросили в атаку на засевших в поселке сепаратистов. Наверное, тут был замешан не то панический страх кого-то наверху, не то очень хитрая интрига там-же. Подробностей он не узнал и узнать не стремился. Рассматривалась и диверсия, результат предательства, но эту версию благополучно замяли и ему меньше всего хотелось думать о причинах.

Итак, приказ был отдан и его следовало выполнять. Помощи ждать было неоткуда. Мудрое командование отдало приказ и столь же мудро объявило радиомолчание. После этого рота оказалась предоставленной самой себе. И вот теперь наспех бронированные грузовики медленно ползли по пашне, а к их тонкой броне жались испуганные бойцы, некоторые из которых в первый раз получили боевые патроны. Он вдруг поймал себя на мысли, что опасается не выстрелов из-за хат, а того, что у кого-нибудь сдадут нервы и один боец пустит пулю в спину другого, сводя застарелые счеты. От мысли об этом теснило дыхание и по шее, за воротник, потекли мерзкие струйки холодного пота. Но то, что вскоре произошло, оказалось еще хуже. Много хуже.

Конец ознакомительного фрагмента.