Чтение онлайн

В нужный момент, едва добыча сделала шаг на камни моста, малазанские морпехи выпрыгнули из укрытий, хватая бегущего за ноги.

Все трое упали и смешались. Беспорядочно дергались ноги, растопыренные пальцы искали, куда вонзиться, раздавались злобные крики…

Через несколько мгновений остальные охотники прибыли к клубку, сумев наконец пришпилить жертву к камням.

Бутыл подошел последним, поглядел сверху вниз в покрасневшее, покрытое синяками лицо. — Ну реально, сержант, ты же знал, что это бесполезно.

Скрипач сверкал глазами.

— Погляди, что ты сделал моему носу! — крикнул Буян, схвативший Скрипача за руку и явно вознамерившийся разорвать ее надвое.

— Ты использовал в таверне дымок? — спросил Бутыл. — Какое расточительство.

— Вы все поплатитесь, — запыхтел Скрипач. — Вы даже не представляете…

— Наверное, он прав, — сказал Геслер. — Итак, Скрип, нам вечно тебя держать — или пойдешь по доброй воле? Если Адъюнкт чего желает, Адъюнкт это получает.

— Тебе легко, — зашипел Скрипач. — А глянь на Бутыла. Похож на счастливца?

Бутыл скривился: — Нет, я не счастлив. Но приказ есть приказ, сержант. Ты не можешь просто сбежать.

— Жаль, у меня не было пары долбашек, — сказал Скрипач. — Все бы решил раз и навсегда. Ну ладно, можете отпускать. Похоже, колену конец. Гес, у тебя гранитная челюсть, ты знал?

— Да, и профиль красивый.

— Мы ловили Скрипа!? — вдруг спросил Бальзам. — Боги подлые, это бунт или что?

Горлорез похлопал своего сержанта по плечу: — Всё путем, сержант. Адъюнкт желает, чтобы Скрипач читал, вот и всё.

Бутыл моргнул. «Вот и всё. Точно, ничего более. Но я дождаться не могу».

Они поставили Скрипача на ноги и, поддерживая за руки, увели к казармам.

Нечто серое, продолговатое, призрачное свисало с притолоки двери в мертвый Азат. Оно выглядело неживым, но на деле…

— Можно камнями бросать, — сказала Синн. — Они ночами ведь спят?

— Почти всегда, — отвечал Гриб.

— Может, они сейчас тихие.

— Может.

Синн заерзала. — Камни?

— Кинь, и они проснутся и вылезут черным роем.

— Всегда ненавидела ос. Насколько себя помню. Наверное, меня сильно укусили. Как думаешь?

— Кого не кусали? — пожал плечами Гриб.

— Я могу тут все поджечь.

— Никакой магии, Синн. Не здесь.

— Ты вроде сказал, дом мертв.

— Да… думаю. Но двор, может, и не мертв.

Она огляделась. — Люди здесь уже копались.

— Ты говоришь с кем-нибудь кроме меня?

— Нет. — Слово казалось абсолютным, неумолимым. Места для дальнейшей дискуссии не было.

Гриб поглядел на девушку. — Ты знаешь, что случится ночью.

— Мне плевать, даже близко не подойду.

— Не имеет значения.

— Может быть, если мы укроемся в доме, нас не коснется.

— Может быть, — допустил Гриб. — Но сомневаюсь, что Колода действует именно так.

— Откуда тебе знать?

— Я не знаю. Только Дядя Кенеб сказал, что Скрипач говорил обо мне в тот раз, и я спрыгнул за борт, хотя меня в каюте не было. Он знал, точно знал, что будет.

— А ты зачем спрыгивал?

— Я искал нахтов.

— Откуда ты знал, что они там? Бессмыслица, Гриб. Да они вообще ни к чему. Только вокруг Вифала трутся.

— Когда не охотятся за мелкими ящерицами, — улыбнулся Гриб.

Но Синн было так легко не отвлечь: — Я гляжу на тебя и думаю… садок Мокра.

Гриб не ответил. Вместо этого он прокрался по неровным плитам, внимательно глядя на осиное гнездо.

Синн пошла следом. — Ты знаешь, что будет, так?

Он фыркнул: — А ты нет?

Они встали на пороге. — Думаешь, заперто?

— Шш.

Гриб присел, подлезая под огромное гнездо. Оказавшись за ним, медленно распрямился и коснулся защелки. Она осталась в руке, окруженная облачком трухи. Гриб молча глянул на Синн. Потом снова повернулся к двери и легонько толкнул.

Дверь треснула, словно была сделана из вафель. Снова посыпалась труха.

Гриб надавил обеими руками.

Преграда развалилась грудой щепок, пыль взлетела столбом. За порогом лязгнул о камни металл; еще миг — и облако пыли втянулось внутрь, словно его кто-то вдохнул.

Гриб перешагнул груду обломков гнилого дерева и пропал в сумраке.

Чуть помедлив, Синн торопливо шагнула следом, низко присев.

В густой тени одного из мертвых деревьев Азата буркнул что-то себе под нос лейтенант Прыщ. Он подозревал, что следует их отозвать; но сделать так — значит выказать свое присутствие, а приказы капитана Добряка (высказанные с намеренной небрежностью и нечеткостью, похожие на хлипкий настил над полной гадюк ямой), кажется, требуют преследовать недоносков скрытно.

К тому же он кое-что открыл. Синн вовсе не немая. Просто упрямая телка. И она втюрилась в Гриба, да как сладко — она сладка как смола, затягивающая веточки и насекомых, взрослый мужчина готов от такой растаять и стечь в бездонное море сентиментальности — а вот дети просто играют. Вполне возможно, их игра закончится убийством.

Да, Прыщ отлично помнит об этой разнице. Он помнит детство во всех деталях; сумей он вернуться в прошлое, дал бы вертлявому свинтусу хорошую затрещину, и поглядел в ошеломленное, обиженное лицо, и сказал бы как-то так: «Привыкай, маленький Прыщ. Однажды ты встретишь человека по прозвищу Добряк…»