Чтение онлайн

— Твоя очередь, — сказал тот. — Как ты это проделал?

Дональд откинулся к стене. Он кашлял в кулак, а Турман сидел и молча смотрел на него широко открытыми глазами.

— Это была Анна, — начал Дональд. — Она узнала, что вы запланировали. Ты собирался уложить ее в спячку, после того как она тебе поможет, а она боялась, что уже никогда больше не проснется. Ты предоставил ей доступ к системам, чтобы она могла решить твою проблему с Сороковым укрытием. И она устроила так, чтобы я занял твое место. И оставила мне записку с просьбой о помощи — в твоей папке для входящих электронных писем. Думаю, она хотела уничтожить тебя. Покончить со всем этим.

— Нет, — пробормотал Турман.

— Да. И я проснулся, но не понял, о чем она меня просила. И понял это, когда было поздно. А тем временем в Сороковом имелись проблемы. Когда я проснулся и начал эту смену, Сороковое...

— О Сороковом к тому времени уже позаботились, — перебил его Турман.

Дональд откинул голову и уставился в потолок.

— Они подстроили так, чтобы ты так решил. Вот что я думаю. Они обрубили сигналы с видеокамер, чтобы мы не смогли узнать, что там происходит. И сделал это руководитель их АйТи — бунт среди руководства, совсем как ты говорил. Так что, когда видео от них перестало поступать, это было их рук дело. Но до этого они обрезали газовые линии, чтобы мы не смогли их убить. А еще раньше они вывели из строя бомбы, предназначенные обрушить их укрытие в случае, если произойдет что-либо из упомянутого. Они все подготовили заранее, не торопясь. И к тому времени, когда всякая связь с ними прервалась, они были там полными хозяевами. Как я. Как то, что сделала для меня Анна.

— Но как они смогли?..

— Быть может, она им помогла, не знаю. Мне она помогла. И каким-то образом новость просочилась в другие укрытия. Или же к тому времени, когда Анна закончила спасать свою задницу, она, возможно, поняла, что они правы, а мы — нет. А может быть, она в конечном итоге оставила Сороковое укрытие в покое, разрешив им поступать так, как они сами захотят. Полагаю, она думала, что они могут спасти всех нас.

Дональд закашлял и подумал о героических сагах древности, в которых мужчины и женщины боролись за справедливость — всегда со счастливым концом, всегда против невозможных шансов. Чушь собачья. Герои не побеждают. Героями становятся те, кому удается победить. И история повествует об их деяниях — потому что мертвецы говорить не могут. Все это была чушь собачья.

— Я разбомбил Сороковое укрытие раньше, чем понял, что происходит, — сказал Дональд. Он уставился в потолок, ощущая вес всех этих этажей, вес грунта и тяжелого неба. — Я их разбомбил, потому что мне нужно было на что-то отвлечься. И еще мне было все равно. А Анну я убил за то, что она привезла меня сюда и спасла мне жизнь. В обоих случаях я проделал твою работу. Подавил два бунта, зарождение которых ты так и не увидел...

— Нет.

Турман встал и навис над Дональдом.

— Да, — возразил Дональд.

Он моргнул, смахивая набухающие слезы, и ощутил дыру в сердце — там, где когда-то лежал его гнев на Анну. От него теперь остались только сожаление и чувство вины. Он убил женщину, которая любила его больше всех и боролась за то, что было правильно. А он никогда не удосуживался спросить, пошевелить мозгами, поговорить.

— Ты запустил этот бунт, когда нарушил собственные правила, — сказал он Турману. — В тот момент, когда разбудил ее. Ты был слаб. Ты мог угробить все, а я это исправил. И будь ты проклят за то, что прислушался к ней. За то, что притащил меня сюда. И впутал меня во все это!

Дональд закрыл глаза. Он ощущал, как сбежавшие слезинки щекочут кожу на висках. Проникающий сквозь веки свет потускнел, когда над ним нависла тень Турмана. Дональд напрягся, приготовившись встретить удар. Он откинул голову, приподнял подбородок и стал ждать. Он думал об Элен. Об Анне. О Шарлотте. И, вспомнив о ней, начал говорить Турману, где она прячется, пока на него не посыпались удары, пока его не избили так, как он этого заслуживает за помощь этим монстрам, за то, что был их безмозглым инструментом. Он начал говорить Турману о Шарлотте, но за веками стало светлее, тень исчезла, а потом громко хлопнула дверь.

32

УКРЫТИЕ 18

Нехорошее предчувствие возникло у Лукаса еще до того, как он воткнул разъем наушников в гнездо. Красные лампы над серверами пульсировали, но время для вызова было неправильным. Вызовы из Первого укрытия приходили четко по расписанию, а этот застал его во время обеда. Звуковой сигнал и мигающие лампы переместились в его офис, а затем в коридор. Симс, старый шеф службы безопасности, отыскал Лукаса в комнате отдыха и сказал, что кто-то выходит на связь, и Лукас первым делом подумал, что это их таинственный благодетель хочет о чем-то предупредить. А может, хочет поблагодарить их за то, что они наконец-то закончили прокладку туннеля.

В наушниках послышался щелчок — установилось соединение. Лампы на потолке перестали инфернально мигать.

— Алло? — спросил он, переводя дыхание.

— Кто это?

Говорил кто-то другой. Голос был такой же, но слова неправильные. Почему это человек не знает, кто он такой?

— Это Лукас. Лукас Кайл. А вы кто?

— Дай мне поговорить с главой вашего укрытия.

Лукас выпрямился.

— Я глава этого укрытия. Восемнадцатого укрытия операции «Пятьдесят» мирового порядка. С кем я говорю?

— Ты разговариваешь с человеком, который придумал этот мировой порядок. А теперь вызови своего начальника. У вас это... Бернард Холланд.

Лукас едва не ляпнул, что Бернард мертв. Все знали, что Бернард мертв. Это факт. Он сам видел, как Бернард предпочел сгореть, но не выйти на очистку и не дал себя спасти. Но тот человек этого не знал. И от сложностей жизни на другом конце этой линии, этой непогрешимой и не знающей ошибок линии, у Лукаса слегка закружилась голова. Боги оказались не всемогущими. Или же они не сидели за одним столом. Или тот, кто называл себя Дональд, был еще большим мерзавцем, чем Лукас мог вообразить. Или — как заявила бы Джульетта, окажись она сейчас здесь, — эти люди имеют его как хотят.

— Бернард сейчас... э-э... недоступен.

Молчание. Лукас ощутил, как капельки пота выступают на лбу и шее: на него подействовал жар серверов и этого разговора.

— Он скоро вернется?

— Точно не знаю. Могу попробовать... поискать его?

Голос Лукаса дрогнул в конце фразы, которая не должна была прозвучать вопросом.

— Пятнадцать минут, — отрезал голос. — После чего и тебе, и всем вам будет плохо. Очень плохо. Пятнадцать минут.

В наушниках щелкнуло, и разговор прервался быстрее, чем Лукас успел что-либо возразить или оспорить. Пятнадцать минут. Голова все еще слегка кружилась от волнения. Ему нужна Джулс. Нужен тот, кто смог бы притвориться Бернардом, — быть может, Нельсон. И что имел в виду тот человек, когда сказал, что придумал мировой порядок? Такое невозможно.