Чтение онлайн

— Не видела Милу? Мне поговорить с ней надо, срочно.

В ответ после запинки, паузы Галла попыталась объяснить Алесу, что он слишком много неправильных чувств, привносит в отношения, которые сложились между ним и Милой.

Конечно он не понял всего её сказанного, тогда Галла, сказала словами Милы, «Ей с ним больше не интересно». Услышав это Алес некоторое время ходил с опущенной головой, никто не мог видеть его глаза, даже когда вскидывал чёлку он жмурился. Потом он обратился к Галле которая не отходила от него.

— Я видел Милу с другим мужчиной.

— Да, — ответила ему Галла, — Теперь она с другим…

Когда Алес услышал всё что, сказала ему Галла, что-то оборвалось в нём, поменялось и он сам почувствовал, как изменился цвет его глаз, на расплывчато серый.

Солнце походило на проржавелую с прожжёнными дырами конфорку, раскалённую до красна.

В накале подходившего к концу дня ветер продувал пустой порт, человек в тяжёлом пальто сдуваемый ветром и от этого кажущийся довольным, появился из мглистого далека.

На «Акуле» поднялся шум, послышались радостные крики, «Сольмидий! Капитан вернулся…». Ликующая толпа образовалась в порту, с подлодки вывалили наружу все, кто находился в ней.

— Капитан, вас долго не было. Когда мы уже уплывем домой в Гоктанию?

— Отплытие невозможно. — появившиеся морщины на грубом лице капитана, ясно давали понять, что Сольмидию приходится признавать неудачу, и даже бессмысленность своих попыток сделать то зачем он приплыл в этот город и поставил в безвыходное положение всех тех, кто живёт на Акуле, — Мало того, что задача, поставленная на совете капитанов не выполнена, так ещё и не хватит топлива, чтобы просто вернутся домой. На подлодке установлено две ядерных установки, один из которых уже выработал свой ресурс, а второй вот-вот и кончится, встанем по среди океана и будем ждать пока шторма не разобьют наш дом. С океаном шутки плохи, сегодня он благоволит, а завтра он утопит нас.

— Капитан, что тогда мы будем делать?

— Будем ждать. Этот молодой человек, Здал, обещал помочь. — Сказал Сольмидий.

— Он уже помог. — ответила Галла.

— Да. Если б не он… Даж не знаю, что было б со мной, но я б не вернулся, эт точно.

— Где вы были? — Спросил кто-то из пловцов.

— Наверняка у СиЛёзы, Здал пошёл за вами именно туда. — Сказал Алес.

— А ты не из наших. — поглядел искоса капитан на Алеса, — почему не помогаешь товарищу. Твоя помощь очень бы пригодилась…

Алес что-то промямлил про местных и про то что его Здал сам оставил за главного, но Сольмидий его оборвал.

— Ладно. Я был… Я даже не понял где и у кого я был. — Сольмидий опять поморщился, топорща иглы своей щетины, — Будем ждать.

— А где он, где Здал? Он что остался там вместо вас?

— Да, но за него не надо переживать, он подготовился. — Сольмидий прищурившись посмотрел на солнце держащееся на тонкой прослойке раскалённого воздуха от уходящего за горизонт моря, — Будем надеется.

— Алес, ты слышал, ему надо помочь.

— Не торопись Галла, ты паникуешь, — Алес настроил голос с Галлой он говорил спокойно и рассудительно, — Мы подождём, он вернётся.

— Мы подождём! Он вернётся! И всё!?

— Он вернётся, это точно, если всё же, то мы пойдём за ним.

— Ему сейчас нужна твоя помощь.

— Спокойно, он сейчас знает, что ему делать и, если поддастся панике можно нарушить его план. Понимаешь, можно только навредить своей помощью.

Здал вошёл в мрачный дворец с золотыми куполами. Мрамор и позолота не придавали блеска. Портреты августейших особ глядели со стен.

Прихрамывая он прошёл по залу подходя ближе к немо сидящим. Сидящие на тронах внимали осторожным шагам приближающегося Здала. Один из особ смотрел неестественно раскрыв очи, а второй, как прибитый к спинке роскошного ложемента, с закрытыми глазами был неподвижен. Здал с опаской смотрел на них и всё же медленно подходил ближе.

Ничего не происходит и Здал начал уже думать, что камень, который он положил себе в ботинок, слишком острый, что даже мешает ему нормально передвигаться, но как только он об этом подумал, сразу почувствовал удар в голову, со звуком хлопков водяных шаров об стену на его мозг обрушилась атака с трелью автоматной очереди. «Такие атаки рано или поздно закончатся и итогом будет победа агрессора.», — подумал Здал, сквозь шум ударов в голое и в смятении в своем уме. Атаки продолжались одна за другой, сопровождаясь оглушением и головной болью. «Конец!», — подумал Здал, и это была его последняя мысль, словно сон окутал его, ни кокой головной боли ни каких внешних шумов, всё сказочно тихо и спокойно, но резкая боль в ноге пронзила по нерва-сплетениям всё тело Здала, он содрогнулся и отрезвел. «Нел. зя, не. нельзя, даже допускать! Сон в голове, погибель в реальности. Нельзя допускать», — он с силой топнул и надавил на носок где был камень и почувствовал острое жжение, затем тёплая влажность растеклась по ступне, как будто он наступил в лужу и промочил одну ногу, и наступило приятное чувство трезвости ума и головной боли.

— Здал, ты ли это, я узнаю твоё рвение. — гремящим эхом донёсся со всех сторон голос СиЛёзы. — Узнаёшь ли ты нас?

Здал уверенно стоял, приподняв правый носок ботинка, в котором лежал острый камень, и ясно смотрел на сидящих в ложе.

— Я тоже рад вас видеть. Конечно я узнал вас, как только вошёл во дворец. Митрий Сикулин и Лёзя Метостой приветствую вас.

— С товарищем с ТВОИМ вышло не хорошо, он не догадался сделать также как ты с камнем в твоём ботинке. Ты хитрый. Знаю твоего теперешнего товарища, сын нашего общего друга, в городе моём. Почему не пришёл, он. От чего же ко мне пришёл ты?

— Дел много, вот он и не пришёл.

— Знаю его дела, хочет убрать тебя с дороги, чтобы быть с женщиной.

Здал стоял молча, смотрел на говорящего Сикулина и посматривал на неподвижно сидящего с закрытыми глазами Лёзю, притоптывая ногой до ощущения боли от впивающегося в ступню камня.

— Его дела знаю, о них говорю тебе. Твои дела не знаю, скажи мне ты!

— Хочу помочь Сольмидию.

— Помочь ему, и я хотел, но он сам ушёл. Чтобы ему помогали, не хочет сам.

Голос Сикулина сливался и все им произнесённые слова сливались в одно, связное, но непонятное предложение. Это всё больше и больше заставляло Здала вслушиваться в его речь и усыпляло его бдительность.