Чтение онлайн

Блинк, потревоженная движением хозяйской ноги, встала и томно посмотрела ему в лицо.

– Взгляните, - сказал мистер Левендер, - у этой овчарки самые прекрасные глаза в мире!

При этом замечании, показавшемся племянничку ничуть не более здравым, чем все остальные, - столь неверное представление сложилось у него о мистере Левендере - он закрыл блокнот, который было извлек из кармана, и сказал:

– Было ли у вас в семье что-нибудь... гм... замечательное?

– Безусловно, - ответил мистер Левендер, - рожденный в бедной, но благородной семье в городе Рочестере, мой отец избрал себе профессию издателя; моя мать была истинной дочерью бардов, отпрыском достославного рода, истоками восходящего к друидам; ее девичья фамилия - Джонс.

– Вот как!
– сказал племянничек Синкин, что-то записывая.

– Когда я был маленьким, она неоднократно рассказывала мне, что ее семья испокон веков отличалась неколебимым патриотизмом, - продолжал мистер Левендер.

– А она не умерла от... от...

– Нет, разумеется, - прервал его мистер Левендер, - она жива до сих пор.

– Вот как!
– сказал племянничек.
– А ваши братья и сестры?

– Один из моих братьев, - ответил мистер Левендер с вполне простительной гордостью, - главный редактор "Разжеванных Новостей". Другой священнослужитель.

– Занятно, - рассеянно пробормотал племянничек, - Скажите мне, мистер Левендер, не слишком ли переутомляет вас ваша деятельность? Она не влияет на...
– И он коснулся пальцем своего темени, покрытого лоснящимися черными волосами.

Мистер Левендер вздохнул.

– В эпоху, подобную нашей, - проговорил он, - мы все должны жертвовать своим здоровьем. Как вам известно, ни один общественный деятель сегодня не может сказать, что его голова принадлежит ему. Я бы счел себя дезертиром, если бы не принял эту истину за... гм... истину.

– Не принял... эту... истину, за истину, - повторил племянничек, торопливо занося высказывание в блокнот.

– Он продолжает, - забормотал мистер Левендер, вновь отождествивший себя с газетой, - самоотверженно бороться за решение этой сложнейшей, запутаннейшей проблемы, он счастлив при мысли, что все - даже самый рассудок - готов принести в жертву на алтарь долга. Общество может спать спокойно, ибо он не прекратит своей борьбы, пока не окажется на щите.
– И подсознательно уловив, что этими словами и следует закончить интервью, мистер Левендер умолк, причем вид у него был довольно испуганный.

– Понимаю, - сказал племянничек, - премного благодарен. Ваша собака не кусается?
– спросил он, потому что Блинк тихо и зловеще зарычала.

– Это - самое добродушное существо на свете, - ответил мистер Левендер, - и к тому же самое общительное. Я иногда думаю, - продолжал он изменившимся голосом, - что мы все сошли с ума и что лишь животные сохраняют благословенный разум, который некогда считался чисто человеческой добродетелью. Не записывайте это, - быстро добавил он, - у всех бывают минуты слабости. Это было лишь obiter dictura {Случайное замечание (лат.).}.

– Не беспокойтесь, - сказал племянничек, вставая, - мне это высказывание и не пригодилось бы. Еще один вопрос, мистер Левендер...

В это мгновение Блинк, которая давно почуяла, что этот высокий полный человек, от брюк которого не пахнет собаками, пришел сюда с дурным умыслом, увидела, что он подошел слишком близко, и осторожно куснула его за икру.

Племянничек рванулся назад.

– Она укусила меня, - шепотом сообщил он.

– Боже мой!
– воскликнул мистер Левендер, безуспешно пытаясь подняться, ибо тело его утратило всякую гибкость.
– Возможно ли это? Наверно, на это есть веская причина. Блинк!

Блинк помахала хвостиком, ткнулась носом в руку хозяина и, повернувшись к гостю, опять зарычала.

– Она вполне здорова, уверяю вас, - поспешно добавил мистер Левендер, нос у нее холодный.

– Она укусила меня, - повторил племянничек, задирая штанину.
– Следов нет, но она точно укусила меня.

– Это же сокровище!
– проговорил мистер Левендер, стараясь пробудить в госте симпатию к собаке.
– Вы заметили, какие темные у нее зрачки и какие белые белки? Она превосходно воспитана. Блинк!

Понимая, что о ней говорят, Блинк разрывалась между желанием помахать хвостиком и зарычать. Не придя ни к какому решению, она тяжело вздохнула и улеглась на бок у ног хозяина.

– А какая это прекрасная овчарка, - продолжал мистер Левендер, - то есть она бы замечательно стерегла овец, если бы ей позволить. Посмотрели бы вы, как она строга с овцами. Они ее просто не переносят.

– Я еще загляну к вам, - кисло сказал племянничек.

– Благодарю вас, - ответил мистер Левендер, - я был бы счастлив прочитать гранки; так, мне кажется, будет надежнее.

– До свидания, - сказал племянничек.

Только Блинк усмотрела зловещий смысл в словах гостя и, увидев, что он направляется к двери, стала громко лаять и забегать то слева, то справа, как будто гость был стадом овец.

– Заберите ее!
– взволновался племянничек.
– Заберите ее! Я не хочу, чтобы она опять укусила меня.

– Блинк!
– со страданием в голосе позвал мистер Левендер.

Блинк, отличавшаяся необычайной послушностью, тотчас возвратилась, и мистер Левендер положил ей руку на ошейник. Она рычала до тех пор, пока шаги племянничка не замерли в отдалении.

"Никак не могу понять, - размышлял мистер Левендер, - почему она так странно отнеслась к этому безупречному журналисту. Быть может, он как-то не так пахнет? Кто знает!"

И, прижав ее усатую морду к своему подбородку, мистер Левендер стал искать разъяснения в невинном и живом мраке собачьих глаз.

Оставив мистера Левендера, племянничек незамедлительно возвратился во Фрогнальскую крепость и поспешил к тетушке.

– Тетя Рози, он совершенно ненормальный, а его собака укусила меня.