Чтение онлайн

Вообще-то она планировала позвонить Филиппу и провести вечер с ним, вспоминая прошлое. Англичанин был ее самым частым партнером на сцене. Мир балета полагал, что они счастливая пара, и сплетничали о каждой детали того, что посчитали за бурный роман. Но злые языки ошибались. Бурным был не роман, а сам Филипп.

Будучи звездой балета, он не привык к отказам женщин. А так уж получилось, что именно Лана стала той единственной, которая отказала ему. Но несмотря на это, а может быть, именно поэтому, он сходил по ней с ума, называл самой желанной женщиной на свете. Филипп мстил за непокорность его воле, было время, когда он буквально преследовал ее, пытался запугать, любыми средствами хотел добиться повиновения. Уступи она, и, возможно, он тут же потерял бы к ней всякий интерес. Нет, не Филипп — герой ее романа.

Но тем не менее, если говорить честно, этот человек ей нравился. Когда Филипп был в настроении, он умел очаровывать. Легкий, веселый, приятный в общении. Но любить? Нет, любить, всерьез отвечать на его чувства — это невозможно. Лана никогда и помыслить не могла, что их может связывать нечто большее, нежели просто симпатия.

Филипп неистовствовал. После того как она дала ему ясно понять, что не желает с ним близости, он не находил себе места. Как так, ему, окруженному поклонницами, ему, звезде национального балета, отказывают во взаимности!

— Не любишь? — говорил он. — Ты просто не знаешь, что такое любить! Иди ко мне, ты почувствуешь мою страсть и не сможешь не ответить тем же. А любовь придет…

— Нет, — отвечала она. — Не от страсти к любви, а от любви к страсти — вот нормальное развитие чувств.

— Глупости! — возражал он, в нервозности сжимая кулаки. — Дитя прошлого века! Моралистка! Кого ты хочешь удивить своими высокими принципами? Меня? Считай, что уже удивила. А теперь расслабься. Иди ко мне, не мучай ни меня, ни себя.

— Нет, — отвечала она. — Если бы были с моей стороны мучения, то не состоялся бы наш с тобой разговор. Для меня секс — это вершина любви. А для тебя — просто минутное удовольствие, не больше.

Да, Филипп никогда не понимал «ее старомодных викторианских взглядов», как он это называл. Во время последнего их уик-энда в Пайктоне он всячески пытался расположить ее к себе: был внимателен и необычайно терпелив. Видимо, надеялся на то, что станет-таки объектом ее любви. И вот снова уик-энд. И снова, значит, предстоит защищаться от его домогательств. Может быть, даже к лучшему, что Стив будет с ней? Но как же смеется над ней судьба: предоставлен выбор между нелюбимым и невыносимым. Второй на данном этапе предпочтительней.

Стивен легко маневрировал на своем автомобиле среди потока машин. И куда так торопится? Стоило ли устраивать такой слалом на шоссе, чтобы десятью минутами раньше прибыть на стоянку около итальянского ресторана? Лана пыталась уговорить его ехать медленней. Он будто не слышал ее.

Наконец их недолгий, но неспокойный путь завершен.

Стив сделал заказ сам. Заказал уйму каких-то неведомых блюд и бутылку кьянти. Лана не стала спорить. В основном из-за того, что жутко проголодалась, а чудесный острый запах чеснока и оливкового масла, витавший в воздухе, заранее предполагал, что готовят здесь вкусно.

В молчании сидели они, ожидая заказ. Первой заговорила Лана.

— Вы так пристально смотрите на меня, мистер Сейвин…

— Это что, наказуемо? Уверен, ты сама знаешь, что очень красива.

— О? Вообще-то твой странный взгляд наводит меня на мысль, что у меня что-то не в порядке на лице или с прической. Твои глаза строже твоих слов.

— Неужели ты не привыкла к восхищенным взглядам, будучи танцовщицей?

— Это немного другое. Ведь аудитория смотрит на тебя из затемненного зала, а не с расстояния одного ярда.

Когда принесли заказанное, разговор прервался. К счастью для Ланы. Неожиданный комплимент заставил ее почувствовать себя неуютно. Ей привычней и легче было общаться с ним как с противником.

Но, оказывается, в состоянии временного перемирия можно найти вполне удобные темы для разговора. Они обсуждали необычные блюда, поболтали об интерьере ресторана, о погоде. Потом прервали беседу, отдав свое внимание телячьим фестонам с лимоном и сыром.

Стив ел с аппетитом, уговаривал и Лану съесть еще кусочек каждый раз, когда она откладывала вилку.

— Ты слишком худая.

— Этого требует моя работа.

Казалось бы, сейчас он снова бросится в спор, но, как это ни удивительно, краткое ее объяснение было встречено без комментариев. Разве что опять стал усиленно потчевать ее новым блюдом. Говорил миролюбиво, даже с заботливыми нотками в голосе. Неожиданно широко улыбнулся. Впервые девушка увидела, что этот человек, оказывается, умеет искренне улыбаться.

— Что тебя развеселило? — полюбопытствовала она.

— Представляю, как наши родители украдкой выглядывали из-за дверей, когда мы были у твоей тети, — сказал он. — Словно двое непослушных детей, которые, нашкодив, прячутся от взрослых.

— Ты знал, что они там? Тогда почему ты не вернулся и не посмотрел им в глаза?

Он задумался.

— Зря, наверное. По правде говоря, я сам начал чувствовать себя озорным первоклассником. Ведь что получилось? Моя собственная мать не хотела видеть меня. Ну раз не хочет — не надо, хоть сейчас я жалею, что потерял терпение и не дождался их. Но чего они, собственно, опасались?

Он покачал головой.

— Нас с тобой. Они хотели нашего одобрения и боялись, что мы не поймем их чувств. Отец, как я сейчас понимаю, практически вынудил меня сказать, что все в порядке.

Взгляд Стива стал жестче.

— Ну уж от меня бы они не дождались такого скорого одобрения. Нет. — Он наклонился к ней, будто хотел сообщить ей нечто конфиденциальное. — Но, действительно, сожалею, что потерял контроль над собой. Однако мнения своего не изменил. И повторяю: я не позволю причинить боль моей матери.

Ну вот, опять взялся за свое! Был момент, когда Лана почувствовала чуть ли не симпатию по отношению к Стиву. Теперь оставалось удивляться собственной слабости. Это же просто совершенно тупоголовый человек! Он из разряда мужчин, которые вопреки здравому смыслу отстаивают какие-то дурацкие принципы. Отвратительная порода самоуверенных баловней судьбы.