Чтение онлайн

– Шаммемм, иди сюда, возьми свое будущее, шаммемм. Ты избран, ты призван, ты должен... – шептал странный голос.

Дженнин Эльваган, борясь с самим собой из последних сил, бросил короткий взгляд на руку советника Вегонабы. Тот сидел напротив, полностью погрузившись в изучение какого-то документа, и молодому человеку не докучал. Судя по выражению лица, он вообще забыл о спутнике в эти минуты: что-то важное советник все-таки откопал. Его тонкая белая рука, украшенная неуместно дешевым на фоне остальных драгоценностей перстнем, была хорошо видна Эльвагану. Перстень выглядел обычной безделкой и никак на шепот не реагировал, из чего флотоводец сделал вывод – либо шепот ему грезится, либо никак не связан с магией. И то и другое показалось ему неопасным.

Дженнин поднялся из-за стола, сжимая в руках бумагу с инструкциями Корс Торуна.

– Ты куда? – спросил первый советник, не отрываясь от работы.

– Скажу слугам, пусть отправят курьера на верфь. Хочу внести предложение...

Вегонаба отечески улыбнулся – серьезность Эльвагана нравилась ему, а способность работать не щадя себя вызывала уважение. Он еще раз искренне порадовался, что взял молодого человека с собой. С ним было безопасно, надежно и приятно общаться.

Адмирал-шаммемм вышел в коридор и остановился в нерешительности, не зная, куда идти. Вкрадчивый шепот моментально пришел на помощь.

– Спустись вниз, лестница справа, – подсказал он уверенно.

Как заведенный двинулся Эльваган в указанном направлении. Даже не задумался над тем, отчего он так покорен и спокоен.

В течение нескольких показавшихся ему невыносимо долгими минут Эльваган бродил в полутемных помещениях пустого дворца. Обиталище мага было огромным, и без подсказки загадочного доброжелателя он бы и за полгода не нашел искомое. Однако голос уверенно руководил им, сообщая все новые ориентиры, и, подчиняясь ему, молодой человек спустился в подземелье без окон, находившееся ниже уровня моря. Здесь было еще более сыро, и неправдоподобно большие мокрицы ползали по черным, в липких, скользких потеках стенам, издавая шуршащие звуки.

Дженнин брезгливо отшатнулся – мокрицы были ему глубоко несимпатичны, а грязный и застоявшийся воздух подземного этажа раздражал и сильно затруднял дыхание.

– Толкни эту дверь, – сказал голос чуть громче.

Шаммемм огляделся: не видел он никакой двери ни прямо перед собой, ни за спиной. Голые стены, и только.

– Перед тобой, – повторил голос с нетерпением.

Дженнин сожалел о том, что оставил перчатки на столе в кабинете – вот они бы сейчас ему очень пригодились. Преодолевая отвращение, адмирал-шаммемм протянул руку и уперся ладонью в пространство стены прямо перед собой.

Сейчас он являл собой странное существо: в одном теле помещались две абсолютно разные личности. Одна – не рассуждающая, полностью покорная незримому хозяину, приведшему ее сюда. Вторая – прежний Эльваган, гордый и независимый, волевой и сильный – живая легенда Хадрамаута. Второй недоумевал, первый будто бы знал, ради чего его призвали во дворец хадрамаутского мага, и, зная, благоговел.

Дверь – что удивительно – поддалась безо всякого сопротивления, бесшумно отворилась, обнаружив за собой полную темноту и всепроникающий могильный холод.

– О боги! – выдохнул Дженнин.

– Иди! – Голос, кажется, возражений не терпел. Даже минутных колебаний не переносил, но впервые в жизни шаммемм допустил подобное с собой обращение.

Кроме голоса, пославшего его в подземелье, слышался теперь еще один. И этот, второй, был сладким и нежным, призывным и... Что-то он обещал, Эльваган не слышал, что именно, но уже понимал, что именно этого и жаждал с той минуты, как появился на свет. Он не колеблясь сделал пару шагов в кромешной темноте и с удивлением обнаружил, что глаза его стали различать неясные, размытые очертания предметов. Но он не слишком задержался на этой мысли.

Вот стоит перед ним зеркало в тяжелой раме, высокое, в полтора человеческих роста. Около него – два низеньких столика на тусклых бронзовых ножках, – шаммемм был уверен, что именно на бронзовых, покрытых зеленой патиной. Столики были сплошь заставлены разнообразнейшими предметами – флаконами, шкатулочками, коробочками, статуэтками. Одна из них изображала нечеловеческое существо – мощное, приземистое, державшее над головой довольно большой матовый шар размером с человеческую голову. Эльваган легко коснулся гладкой поверхности пальцами, не отдавая себе отчета в том, что делает, и шар готовно засветился молочно-белым, осветив углы комнаты.

Не так уж она была велика, потайная комната во дворце Корс-Торуна. Вторая часть души Дженнина, подчиненная молчащему уже голосу, доподлинно знала, что ее хозяин находится сейчас в святая святых хадрамаут-ского мага.

Эльваган не испытывал ни страха, ни трепета. Он был уверен, что с ним ничего плохого не случится.

– Я здесь, – позвал его кто-то. – Я так рад, что ты отыскал меня, Господин! Теперь я смогу дать тебе все, чего ты ни пожелаешь, – лучший в мире флот, не в этом мире, но во всех мирах, сколько их ни есть... Славу, заслуженную тобой, сражения, в которых ты прославишь имя Эльваганов, и... эльфийский трон – ты станешь королем Морских эльфов и братом великого Йа Тайбрайя!

Никто и никогда не слышал от шаммемма ни слова об этой самой потаенной, самой несбыточной и самой страстной его мечте.

– Где ты?! – крикнул он, обращаясь к незримому собеседнику.

– Здесь, Господин.

Дрожащими пальцами, действуя по наитию, Эльваган нашарил на узорной раме какой-то неприметный листочек, щелкнул, и зеркало бесшумно пошло в сторону, открывая маленькую стенную нишу, в которой тускло поблескивало украшение из зеленого золота.

Надев его, Дженнин Эльваган, адмирал-шаммемм Хадрамаута, потомок древнейшего княжеского рода, наконец понял, что значит быть по-настоящему могущественным и великим...

Вегонаба уже начал было волноваться из-за отсутствия молодого флотоводца, так что Эльваган появился как раз вовремя.

– Это ты, – облегченно выдохнул первый советник. – Хвала богам! А то я уже испугался, не попал ли ты в какую-нибудь историю... Да что с тобой, Дженнин? Ты сам на себя не похож.

– Ошибаешься, советник, – холодно произнес шаммемм, и Вегонаба ужаснулся холодности и презрительности его тона. – Только теперь я стал похож на себя. Я рад и счастлив, что это наконец-то произошло.