Чтение онлайн

Теперь, после схватки и в удобном седле, да с опорой в виде сына меня нешуточно потянуло в сон. Однако спать в «гармошке» — это уж как-то чересчур. Хотя от меня сейчас совершенно никакого толку. Охотники не стали навьючивать мою добычу на пластунов, разумно рассудив, что те могут взбеситься от страха, и без особого труда тащили её сами. Сами же и следили по сторонам, предоставив Ифшиду, Хусмину, Фалаку, Нурешу, да и мне с сыном кучу возможностей зевать по сторонам или тупо смотреть прямо перед собой и ничего не замечать.

Я обеспокоился, как же они будут драться с демонами — такие-то, нагруженные, — но спросить не успел, потому что спереди потянуло цветочным ароматом, а спустя пару мгновений открылся проход, где солнце было чуть ярче, а небо чуть синее, чем над предуровнем «гармошки». И, набравшись наглости, я выдохнул, успокаивая себя, что уж теперь-то на самом деле ничего не случится.

Действительно, не случилось. На выходе нас ждала целая депутация — при одном взгляде на эту церемонную толпу я проснулся и напрягся, ожидая услышать по-настоящему дурные вести. Но о гибели Серта и катастрофе на Хрустальном рубеже мне не сообщили, просто бурно поприветствовали (большинство встречающих были из числа моих людей; я даже в какой-то момент подумал злобно, что им делать, оказывается, нечего, только по «гармошкам» шляться меня встречать, и я уж за них возьмусь, за лоботрясов).

К моему изумлению, среди прочих встречающих был даже Худжилиф, мой личный слуга. Он-то и сменил Сергея на спине моего пластуна, как только стало ясно, что я не в настроении принимать официозные приветствия, да и не в состоянии. И если бы проблема была только в официозе! Вообще стоило, наверное, спросить, как там дома идут дела. Но если спросишь, сразу увязнешь в насущных проблемах и уже не вынырнешь. Трудно было себя заставить.

Однако что уж тут поделать, раз я такой знатный перец и у меня есть обязанности… Заметив среди встречающих Манджуда, который когда-то был при мне полусотником, а теперь служил вторым заместителем коменданта Ледяного рубежа, я всё-таки сделал ему жест приблизиться. Его пластуна немедленно пропустили.

— Мы вообще где сейчас?

— Маженвийская «гармошка», милорд.

— Ага, её время, значит. И куда направляемся?

— Сперва в замок Кисти винограда, если милорд не возражает. Либо можно в Оклий. А потом, если состояние милорда не будет вызывать беспокойства, в Варсанию, в столицу.

— Угум… А моя семья?

— Семья милорда вчера добралась до Варсании.

— Ну и хорошо… Как обстоят дела?

Манджуд принялся рассказывать, но именно сейчас я осознал, что, кажется, пострадал сильнее, чем ожидал. А может, сказалось хоть и краткое, но посещение «гармошки». Привычка к перепадам энергий у меня, помнится, так и не успела возникнуть, а та, что всё-таки начала зарождаться, выветрилась за столько лет. Так что теперь мне, как новичку, предстояло мучиться столько, сколько положено. В Кисти винограда тамошний маг мне, конечно, поможет, но пока состояние всё ухудшалось, и у меня был повод посочувствовать тяжкому уделу женщин, принужденных испытывать что-то подобное при каждой беременности.

Поэтому, уловив общий смысл сказанного, я Манджуда остановил и, наклонившись вперёд, расслабился на шее пластуна. Худжилиф поддерживал меня куда крепче, чем мог бы Сергей. К счастью, до маженвийского замка оказалось недалеко, а там уж меня, не задавая вопросов и не изображая церемоний, живенько сняли с ящериной спины и доставили в подходящую комнату. Замковому чародею потребовалось не больше часа, чтоб привести меня во вполне пристойное состояние, и через полчаса я уже с аппетитом наворачивал угощения, поделив их с сыном и с десятком своих людей, набившихся в мою комнату.

— Врач настаивает, чтоб милорд ещё хотя бы дня три пробыл здесь, — сказал Манджуд.

— Фиг ему, а не три дня. Завтра же в столицу. Я, в конце концов, хочу увидеть жену.

— Врач сказал, что он не может гарантировать господину Серта быстрого излечения, если он не будет подчиняться указаниям.

— А кто-нибудь требует от него быстрого излечения? Ладно уж… Как там распоряжаются мои сыновья?

— Справляются, — улыбнулся заместитель коменданта.

— А что Алексей?

— Он передал в Анакдер сведения о происходящем и обещал поднять Акшанту.

— Акшанта всё-таки слишком важная область, чтоб мой сын мог поднимать её без прямого указания его величества.

— Обстоятельства складываются так, что приказ его величества всё равно последует, вопрос лишь в том — когда.

— Государь добрался до столиц?

— Да, всё благополучно.

— Ну и хорошо. — Я невольно зевнул. — О-ох… Полжизни за баню. А ты, Серёга, как?

— Я нормально! — заверил мой встрёпанный сын. — Но я бы тоже охотно помылся.

— А трюфелей — вот ей-богу! — никогда больше в рот не возьму. И соус этот клятый с моллюсками.

— Подозреваю, никто из нас его больше не попробует, — рассмеялся Сергей.

— Кстати, о птичках — Ифшид-то как? Хусмин?

— Всё с ними нормально. Их тут тоже хорошо принимают.

— А Фалак? Нуреш?

— Нуреш здесь. Отдыхает. А Фалак уже летит в сторону столиц. Долг.

— Да-а, это мы можем понять…

Я с удовольствием доскрёб тарелку и откинулся на подушку. Отмывали меня под строгим присмотром врача, и хотя сперва подмывало сказать, что я справлюсь сам, доказывать это своими действиями не хотелось совершенно. Да и не получилось бы, пожалуй. Теперь, расслабившись, я уже даже не был уверен, что сумею приветственно помахать рукой.

Утром чародей повторил свой запрет на то, чтоб пускаться в путь. Я отказался подчиниться. Но с сомнением, с заминкой. Пожалуй, будь это мой врач или если бы мне предстояло путешествовать в одиночку, предпочёл бы исполнить предписание. Но меня должно было сопровождать множество народу, в том числе мой собственный слуга — поддержат, не дадут выпасть из седла. А я уж лучше отдамся на лечение в руки жены и домашнего врача, который лечит меня и всю мою семью уже двадцать лет.

Пять десятков вершних ящеров несли меня и всё моё сопровождение на средней высоте, потому что здесь было не так холодно и не так вредно для раненого. Великолепные ящеры: крепкие, сильные, красивые, отдрессированные так, что всей группой строго синхронно взмахивали крыльями — любо-дорого посмотреть. Земля, проплывавшая под нами, была совершенна, как произведение ювелирного искусства. Вяло, потому что в полусне, в полумраке тяжёлого выздоровления, я любовался малахитом лесов, эмалевой желтизной полей — урожай должен быть щедрым — и драгоценными вставками городов, замков и посёлков.