Чтение онлайн

Из задумчивости их вывела Земля. ЦУП запросил статус центрального модуля — как будто им не поступала вся телеметрия. Но порядок есть порядок, и пришлось производить доклад.

Затем они втроем с инженером двигательных установок разбудили спящего дракона. В громоздком и тяжелом модуле, с такими трудами поднятом в космос, скрывался первый серийный экземпляр газофазного ядерного реактивного двигателя. Именно он давал станции невиданную доселе свободу движения. Электрореактивные малютки движков ориентации с трудом поворачивали махину станции даже на градус, а газофазник своей мощью мог двигать ее с орбиты на орбиту.

Станция была венцом космических технологий человечества. Она не нуждалась в полотнищах солнечных батарей, плеть реакторов прямого преобразования давала всю необходимую энергию. Установки рециркуляции воздуха и воды позволяли существовать экипажу, пока есть продукты и топливо в сборках реакторов. Умная оптроника сотни раз в секунду опрашивала все системы огромного организма, следя за их исправностью. Для принятия решений применялась сверхнадежная военная система боевого кворумирования, когда девять главных компьютеров вырабатывали согласованные команды.

Однако станция была построена в грозные годы, в преддверии страшных битв с многочисленным и сильным врагом — и была создана именно для войны. Она совсем не просто так походила на символ бога Солнца — она так же могла приносить кусочки солнца на землю.

Боевая орбитальная станция 'Южный крест' несла четыреста спецзарядов различной мощности и системы наведения, позволяющие атаковать одновременно до сотни целей.

Собственно термоядерных боеголовок было немного, чуть более тридцати. Основное количество составляли обычные боеприпасы, имевшие статус спецзарядов лишь в силу особенностей конструктивного исполнения. Необходимость преодолевать плотные слои атмосферы практически без снижения скорости — и выдерживать без потери боевых качеств возникающие при этом огромные механические и тепловые нагрузки, — обусловила наличие мощной теплозащиты. Передняя часть боеголовок помещалась в уникальный контейнер из монокристалла карбидов гафния и тантала, под ним находилась урановая рубашка, а сверху слоистая структура из специального абляционного материала.

Станция целиком была приспособлена для нанесения ударов по поверхности, и не могла атаковать космические цели, однако имела некоторые возможности по самообороне. На борту имелись контейнеры с мелкими твердосплавными шариками, покрытыми слоем радиопоглощающего материала, несколько пакетов мелких ракет и станция лазерного противодействия. Также имелся модуль РЭБ и даже автоматическая 23-мм пушка, буквально впихнутая усилиями нудельмановцев. Впрочем, специалисты довольно низко оценивали эффективность неуправляемого вооружения в космосе.

Проведенные практические стрельбы болванками изделий 'И' показали весьма высокую точность и малое круговое отклонение. После еще ряда доработок 'Южный крест' был принят на вооружение.

Сейчас на станции вновь находился прославленный первый экипаж, тот самый, что дал ей путевку в жизнь. Командир, полковник ВВС Падалка, был мрачен.

— Олег, ты видишь?

Бортинженер Кононенко видел, и мрачен был не менее. Этот полет был во всем необычен. Командиром назначили не Скрипочку, а Геннадия Ивановича, опытного летчика-истребителя, запустили их настолько срочно, что предполетную подготовку сократили вдвое, полетное задание вообще не прорабатывали, ограничившись расплывчатым 'все будет доведено', что вообще-то было просто немыслимым для космических полетов. А главное — то, что сейчас тихо покоилось в транспортно-пусковых контейнерах модулей основного вооружения.

— Вижу. Все 'снегири', ни одной 'голубки'.

Несколькими рейсами грузовиков на станции была произведена почти полная замена вооружения, все до единого конвенционные боеприпасы были сняты и отправлены вниз, а вместо них навесили ТПК со 'снегирями' — ракетами с термоядерными боеголовками класса 'космос-поверхность'. Теперь 'Южный крест' нес ровным счетом четыреста больших колотушек суммарной мощностью тридцать две гигатонны…

Космонавты обладали закаленной нервной системой, но и у них то и дело пробегали мурашки по коже от мысли о том, на какой пороховой бочке они сидят. Разумеется, они знали, что в каждой боеголовке находится минимум шесть сверхнадежных предохранителей, что без кодов инициации ее можно хоть жарить на костре, хоть взрывать, и ничего это не даст, но — все равно волновались. И ЦУП их вполне понимал, не обращая особого внимания на данные физиологических показателей. А еще на станции появились два неких дополнительных объекта. Модулями их было назвать трудно, потому что один походил на морского ежа, растопырившего во все стороны сотни длинных тонких стержней-иголок, а второй — на пучок ржавых водопроводных труб. Впрочем, что такое ржавые водопроводные трубы, из космонавтов знал лишь командир, которому было уже к семидесяти, и, теоретически, он не имел права летать. В информационно-управляющей системе объекты были видны как 'Укол-600' и 'Пустошь'.

— А это что за штуки? — спросил бортинженер.

Командир, как раз вскрывший конверт и читающий боевой приказ, мрачнея, отозвался не сразу.

— А-а, это. — протянул он, — Про эту баламуть нам с тобой знать не положено. Мы тут, в общем, для антуража. Станция полностью автоматическая, маневрирование и управление стрельбой ведут компьютеры, ЦуИН дают внешнее от чьей-то Так-3. Вернее, я уже знаю, чьей. На, посмотри приказ, — и он неожиданно грубо добавил — Я х. ею!

Император в последнее время проводил в своем кабинете чуть ли не круглые сутки. График первого лица, расписанный по минутам, был безнадежно скомкан, принимались лишь наиболее важные, не терпящие отлагательств решения. Все внимание было приковано к миру Джардия, где вторые сутки сражался Селигерский УР. Планом 'Гербицид' предусматривался неспровоцированный крупный инцидент в необъявленной войне, которую де-факто вела Империя, он должен был послужить спусковым крючком для всей операции и символом ее законности, и это сражение подходило как нельзя лучше.

Кабинет властителя, один из нескольких, был оформлен в модерново-рациональном стиле. По своим информационным возможностям он позволял держать руку на пульсе событий в самых отдаленных владениях Империи, а заодно держать руку на горле высших чиновников, генералов и директоров ключевых предприятий.

Практически неизменным атрибутом кабинета служил и Тень Императора, как его называли за глаза, Владимир Павлович Лантир. Император шутил, что скоро начнет вешать на него китель — Государь, как и все его предшественники, служил, и являлся действующим летчиком, командиром летающего радара. Сейчас они оба внимательно изучали 'разблюдовку' плана, решая возникший вопрос о внесении изменений.

— Владимир Павлович, а что ты с названием-то так маху дал? — начал заход из-за печки Государь, пряча хитринку в усах. Лантир тут же отбоярился, словно бы ждал этого вопроса:

— Да машинка выдала, а я с генералами менять и не стал. Решил, будет план внутри плана внутри плана. Те, кому надо, никогда не поверят, что название может хоть немного отражать суть, не так у них мозги закручены.

— Ладно, будь по-твоему. Давай по теме. Если 'Пустошь' сработает штатно, мы сможем прихлопнуть всех этих гадов разом. Значит, нужно постараться прихлопнуть их как можно больше. А это…