Шрифт:
Лиза Демидова
Роза была классически красива: бархатные почти черные лепестки, длинный стебель с крупными шипами, темно-зеленые листья с зубчатым краем. Она лежала на светлой полировке моего рабочего стола, и я замерла в дверях кабинета.
Сергей громко и сердито рявкнул из-за моего плеча:
— Ну, знаешь, это уж слишком!
Он развернулся и так бахнул дверью, что лабораторная посуда тоненько зазвенела в шкафу, а мы с Женькой вздрогнули и переглянулись.
Я аккуратно пристроила на стол свертки, которые были у меня в руках. Вообще-то мы с подругой купили пирожных и собирались спокойно выпить кофе, но в последний момент наткнулись на Демидова, пришлось звать его с собой, и вот что из этого вышло.
— Эк, твоего мужа разобрало! — насмешливо заметила подруга. — Прямо Отелло!
Разговор этот поддерживать мне решительно не хотелось.
Я вынула из шкафа высокую колбу, наполнила ее водой и пристроила цветок. Полюбовалась на него, молча погладила листочки.
Женька обеспокоилась:
— Надеюсь, ты не собираешься реветь из-за какого-то цветка?! Говорила ведь тебе, что надо просто послать Платонова подальше, а ты все дипломатничаешь! И зачем ты вчера поперлась на эту встречу? Вдруг тебя увидели бы, вмиг и Нине, и Сергею донесут, а уж если прознает твоя свекровь…. И чего ты добилась? По-моему, Платонов просто решил, что ты себе цену набиваешь.
Я полезла в сумку за платком.
В дверь заглянул наш начальник, Игорь Михайлов.
— Мне звонили заказчики, ваш проект прошел предварительную экспертизу, так что пляшите!
Он как-то разом увидел и наши с Женькой расстроенные физиономии, и розу в колбе, и платок у меня в руках.
— Что, опять? То-то Сергей пролетел мимо меня по коридору, и даже не поздоровался. — Михайлов присел на край моего стола и сказал, поморщившись: — Лиза, если ты разрешишь, я сам поговорю с Кириллом?
Я помотала головой.
— Не надо. Я справлюсь.
Он сердито заметил:
— Вижу я, как ты справляешься. — Михайлов всмотрелся в мое лицо.
Я скомкала и сунула платок в сумку.
— Мне не хотелось бы смешивать работу и личную жизнь, — решительно сказала я и переставила цветок на окно. — Все, инцидент исчерпан.
Оба грустно на меня посмотрели.
Наш проектный институт периодически сотрясали более или менее громкие романы и скандалы, в которых, как правило, были замешаны наши именитые профессора и юные лаборантки, я уж не говорю о постоянной любовной ауре, окружавшей младший научный состав.
Я никогда не любила выслушивать истории и сплетни о чужих отношениях, а уж делать свою личную жизнь предметом пересудов и вовсе не собиралась.
Вчера я относила документы в бухгалтерию, и заметила, как одна из девиц кивнула другой в мою сторону, после чего они многозначительно переглянулись. Поскольку Нина Платонова работала в группе экономистов, нет ничего удивительного в интересе, который вызвала моя особа у бухгалтеров — их отделы дружили довольно тесно.
Я твердо решила, что нужно прекратить все это, предприняв нечто радикальное.
История, предшествовавшая появлению розы на моем столе, началась месяца два назад. Ну, да, ровно два месяца прошло с дня юбилейных торжеств, а ведь именно тогда Платонов по-настоящему обратил на меня внимание.
Процентов семьдесят штатного состава нашего НИПИ в свое время, одни раньше, одни позже, отучились на разных факультетах одного института. В этом году состоялись грандиозные торжества по случаю юбилея Альма Матер — заранее были разосланы приглашения, на три дня снят огромный пансионат, форум институтского сайта оживился и забурлил…
Конечно, мы с Женькой, получив пригласительные, радостно заволновались.
— Увидим всех своих, наговоримся!..
Эдик идти отказался, у него, как обычно, были семейные неурядицы. Мы с Женькой его жалели, но помочь ничем не могли. Эдик приехал на учебу откуда-то из Барнаула, и своего жилья у него не было. Еще на пятом курсе у нашего тихони случился роман с лаборанткой Соней, закончившийся свадьбой. Молодые поселились у родителей невесты, и с тех пор бедный Эдик не имел никакого покоя. За что его невзлюбила теща, не знаю. Эдик — воплощение порядочности и доброты, жену свою обожает, и насколько я знаю Соню, чувства эти взаимны. Единственное, что их обоих страшно огорчало — это отсутствие детей, причем теща этим Эдика постоянно попрекала.
Мы с Женькой поначалу приставали к Эдику, чтобы он увез жену от сумасшедших родственников, но потом сама Соня рассказала нам по секрету, что Эдик больше половины своей зарплаты отправляет матери, в Барнаул. У него еще есть сестра с ребенком, и младший брат. Кроме Эдика, помочь им некому. Так что о том, чтобы снять даже комнату в коммуналке, и речи нет. Да и сама Соня ни за что не решится уйти на квартиру, как же, мама обидится.
Михайлов пытался добиться для Эдика комнаты в семейной общаге, но у него ничего не вышло: у супруги имелась жилплощадь, и комната им не полагалась.
Демидов к мероприятию отнесся скептически:
— Неужели тебе мало подруги Жени и вашего бессменного пажа?
При упоминании Эдика я разозлилась:
— Не смей говорить о нем в таком тоне. Он — мой друг, и я не позволю…
Демидов шутливо раскланялся:
— Друг? Извини, но со стороны кажется, что в вашем гареме ему отведена несколько иная роль…
В общем, мы в очередной раз поссорились, и на юбилей я отправилась вдвоем с Женькой.
В пику Демидову, я купила очень открытое вечернее платье, отливавшее мрачным золотом. К платью прилагалась крошечная расшитая сумочка.
Порывшись в шкатулках, я нашла широкий браслет и гривну, которые в прошлом году привезла из Египта.
Устроив из своих волос что-то, напоминающее вавилонскую башню, подчернив глаза, я еще колдовала над лицом, когда снизу из такси позвонила Женька.
В общем, когда я вышла из спальни в полной боевой раскраске, Демидов поперхнулся виски.
Проплыв к дверям, обдала его дорогим парфюмом:
— Надеюсь, ты один не заскучаешь…
В такси Женька опустила стекло и с неудовольствием сказала: