Ради дружбы
Шрифт:
– Ты же знаешь, я всегда езжу одна!
– Ну-ну. Носишься как угорелая, а случись что, некому ни помочь, ни защитить. Все одно к одному!
– Лео, ты сегодня какой-то странный, – заметила Тимотия. – Что одно к одному?
– Ну, твое поведение… и жизнь, которую ты ведешь, – ответил он. – Начнем с того, что этот дом до смешного мал.
Девушка вздохнула:
– Не начинай.
После кончины отца она покинула Далвертон-Парк, куда вселился ее кузен Дадли со своим многочисленным семейством, и переехала в тихую деревушку Фентон в нескольких милях к востоку. Фенни-Хаус, старинное строение в готическом стиле, изобилующее скрипучими лестницами и узкими коридорами, было единственным жильем, не входившим в майорат. Мистер Далвертон завещал дом дочери, с тем чтобы его продали, а вырученную сумму добавили к ее приданому. Тимотия же решила поселиться здесь, а для соблюдения приличий разыскала и пригласила к себе престарелую миссис Хонби, свою бывшую гувернантку.
Это казалось Тимотии удачным решением. Ее друзья и доброжелатели, однако, так не считали. В течение почти всего года траура она только тем и занималась, что отстаивала свою правоту, а делать это становилось тем труднее, чем явственнее проступали вопиющие недостатки Фенни-Хауса.
– Для меня он вполне годится, – упрямо заявила она и на сей раз. – А что? Три гостиные, спальни для меня и Эдит, да еще две комнаты для гостей, помещения для шести слуг, каретный сарай и стойла для лошадей. Что еще нужно?
– Три гостиные! – фыркнул Лео. – Да у меня одна гостиная больше, чем все эти три каморки! А если у тебя есть место для шести слуг, то почему их так мало?
– А потому, что мне не нужны шестеро слуг, – отрезала Тимотия. – Хватает и трех.
– Понятно. – Виттерал махнул рукой в сторону конюшни. – Уж могла бы нанять лакея или вторую горничную! Не понимаю я этого Бикли: как он до сих пор не сбежал от хозяйки, которая заставляет его заниматься…
– Ты не забыл, – с жаром перебила Тимотия, – что я знаю Бикли с самого рождения? Он первый посадил меня когда-то на пони, ради меня он готов на все!
– Наверное, так же, как и Пэдстоу, который посылает эту хихикающую дурочку открывать дверь, пока сам резвится на кухне среди кастрюль?
– Полли всего четырнадцать, деревенская девочка, чего ты от нее хочешь? – с достоинством возразила она. – Ну, хихикнула разок, увидев такого представительного молодого джентльмена. Что же до Пэдстоу, то ему это очень даже нравится.
– Вот уж не поверю.
– Я не обманываю. Он учит меня готовить.
– А вот в это еще труднее поверить!
– Ну, может, я выразилась не совсем точно, – уступчиво проговорила Тимотия, – но мы с ним очень мило провели пару уроков на кухне.
– В теплой домашней обстановке, да? И это ты, Тимма? Хотелось бы взглянуть одним глазком!
– А кто тебе мешает? Вот пришел бы вчера – попробовал бы замечательный пирог.
– Все, хватит морочить мне голову! – рассердился Лео. – Неужели ты серьезно думаешь, что я поверю в эту твою дружбу с дворецким, да еще на кухне?
Тимотия вздохнула.
– Если хочешь знать правду, очень приятно, когда есть с кем поговорить. Самое ужасное в трауре то, что совершенно нечего делать.
– При чем здесь траур? – проворчал Лео. – Все из-за твоего дурацкого решения жить здесь в одиночестве!
– И вовсе не в одиночестве. Со мной Эдит, и Бикли, и Полли, и…
– … Пэдстоу. Не придуривайся. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Хотя что могло заставить Пэдстоу уехать из Далвертона – понять невозможно.
– Спроси его самого. Он скажет, что с облегчением скинул с себя многочисленные обязанности. Дело в том, что он в юности мечтал получить место главного повара, но по каким-то причинам это не случилось, и он стал дворецким.
Лео не знал, то ли ему презрительно фыркнуть, то ли рассмеяться. Неужели она верит в эти выдумки? А Пэдстоу, если он в самом деле такое говорит, действительно необычайно к ней привязан. Ну да ладно. Виттерал заговорил снова:
– Как бы там ни было, ты же не рассчитываешь, что трое слуг могут справиться со всеми работами по дому…
– А я и не рассчитываю. К нам каждый день приходит кухарка, миссис Вай. – Тимотия подарила ему свою подкупающую улыбку. – Так что можешь не расстраиваться из-за Пэдстоу. Да еще мальчик из деревни помогает по мелочам и за садом ухаживает. – Она неожиданно прыснула. – Хотя, по правде сказать, с миссис Вай мы немножко прогадали, поэтому-то Пэдстоу и зачастил на кухню. Она готовит средненько, или даже хуже, а раз мы собираемся принимать…
– Принимать?! – перебил ее Лео. – В этой развалюхе?! Ты серьезно?
– Это не развалюха! – сердито возразила девушка. – Да, кое-что надо подремонтировать, но…
– Кое-что? Да твои гости должны будут благодарить Бога, если крыша не упадет им на головы!
– Ты что же, явился ругать мой дом? – холодно вопросила Тимотия. – Тогда можешь уходить!
Лео расстроился донельзя.
– Сидишь среди этих развалин как ни в чем не бывало, словно и не видала ничего лучше! Черт возьми, Тимма, не ты ли набрасывалась на меня и на Валентина, стоило тебе заметить малюсенькую трещинку на потолке или стене? А кто, как не ты, читал нотации местным землевладельцам при виде слегка покосившейся крыши на халупе какого-нибудь крестьянина? Кто…
– Хватит! – оборвала его Тимотия.
Она сняла ноги с изгороди, выпрямилась и с силой отшвырнула газету, что яснее ясного говорило о том, как она сердита.
С чего это Лео тычет ей в глаза ее собственными бедами? Он что, не видит, что она просто старается приспособиться к ситуации, изменить которую не в силах? Да она все бы отдала, чтобы очутиться подальше от этого ветхого дома! Впрочем, он не так уж и ужасен, она кое-что тут подремонтировала. В начале своего заточения – так Тимотия назвала свое вселение сюда – именно хлопоты по ремонту и налаживанию более или менее терпимой жизни помогли ей справиться с горем.
Все это по сравнению с тем, чем ей приходилось годами заниматься в Далвертон-Парке, было сущим пустяком. И все же, как это ни было неприятно, понадобились плотники из имения. Господи, как ужасно идти на поклон к кузену! Еще ужаснее была безмерная щедрость Дадли. Вместе с плотниками он прислал специального человека проследить за тем, чтобы мисс Далвертон было предоставлено все необходимое.
Она по старой привычке взяла на себя руководство работами, и это отвлекало ее от мыслей об умершем отце, но зато постоянно напоминало о потере Далвертон-Парка. После восьми лет единоличного управления отцовским поместьем ремонт Фенни-Хауса был для Тимотии просто пустяком.