Чтение онлайн

– Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, -счастливо пробормотала она.

И только позже, лежа ночью в кровати, Селина поняла весь ужасный подтекст его слов. Она вовсе не хотела, чтобы он относился к ней как к сестре - и еще меньше как к брату. Ей хотелось видеть его у своих ног, чтобы он с обожанием смотрел на нее сияющими глазами.

Но в то же время она была по-своему счастлива, ведь он считал ее единственным человеком, с которым мог говорить свободно.

Селине было неловко, что она допустила несправедливость по отношению к дяде Джеймсу. Леди Келлер обвинила его в том, что он не привез племянницу в Лондон еще шесть лет назад. Однако на самом деле дядя Джеймс предлагал ей «что-нибудь предпринять по этому поводу», но она отказалась после того, как выяснила, что Робин не собирается в Лондон. Он планировал провести какое-то время в поместье. Как только она об этом узнала, уже ничто не могло заставить ее уехать. На следующий год произошло то же самое. Робин приехал в поместье, дядя Джеймс честно предложил ей провести сезон в Лондоне, и она снова отказалась. После этого дядя Джеймс сдался - и его едва ли можно в этом винить. С годами он становился все более эксцентричным, и постепенно Селина взяла управление его поместьем в свои руки. Это получалось у нее превосходно и доставляло ей радость и удовольствие.

Постепенно ее жизнь свелась к работе, верховой езде, местным приемам и редким приездам Робина. Большую часть времени он проводил за границей, но регулярно возвращался в замок Торрингтон, чтобы проследить, как там идут дела. Он советовался со своим управляющим и устраивал приемы для соседей.

На этих вечерах Селина танцевала с ним. Задолго до этого дня она с нетерпением предвкушала, как заиграют вальс и она окажется в его объятиях. Хотя бы в танце. Всего несколько драгоценных минут она была рядом с ним, чувствовала, как их тела движутся в танце, и представляла, что они влюблены друг в друга.

Она хранила яркие воспоминания об их последней встрече. В окрестностях появилось новое лицо, леди Вайолет Меньярд - хорошенькая, богатая, изысканная, с аристократическими связями, идеальная кандидатура для любого графа, которому нужна жена.

Это была ее первая встреча с лордом Торрингтоном, и все затаили дыхание в ожидании, сможет ли она одержать победу там, где все прочие потерпели поражение.

Особенно волновалась мать Робина.

Селина изо всех сил старалась мыслить благоразумно: если эта девушка станет Робину хорошей женой, то она постарается порадоваться за него.

Но с самого первого момента девушка поняла, что леди Вайолет вовсе не приятная молодая женщина. Она оказалась гордой и заносчивой. Щедрость и благородство едва ли были в числе ее несомненных достоинств. С первого ее взгляда на Селину стало понятно, что леди Вайолет знает, кто она такая, и относится к ней с презрением. Она смерила Селину взглядом, в котором читалось: «старая дева», и презрительно фыркнула, прежде чем отвернуться.

В первой половине вечера Робин выполнял обязанности хозяина: танцевал с Селиной, леди Вайолет, другими местными барышнями, которые все еще не теряли надежду. Потом снова с леди Вайолет - при этом она самодовольно улыбалась. Следующей он пригласил на танец Селину, но на этот раз остановился посреди танца и повел ее в библиотеку.

– Довольно с меня танцев, -сказал он.
– Слава богу, мне не нужно соблюдать с тобой этикет. Поговори со мной. Рассмеши меня.

– Фу, как не стыдно, - поддразнила его Селина.
– Тут столько местных девиц ждут, что ты с ними пофлиртуешь!

– Мне надоело флиртовать. Это так скучно!
– Он налил себе вина и упал в кресло.
– На самом деле мне все надоело. Бывает время, когда все на свете теряет свой вкус.

Он заметил, что Селина смотрит на него как-то странно.

– В чем дело?

– В твоих манерах, - упрекнула она его с притворной строгостью.
– Ты не собираешься предложить мне вина?

– Господи, тебе не нужно ждать особого приглашения, правда? Вот графин.

– Будем считать это приглашением, - усмехнулась она, наполняя бокал.

Робин ухмыльнулся.

– Тебе не требуется приглашения. Ты уже давно здесь как дома.

«Как подставка для ног», - подумала она с горечью.

– Кстати, - произнесла она, стараясь говорить обычным тоном, - что ты думаешь о леди Вайолет?

Робин застонал.

– Это моя мать устроила смотрины? Я этого и боялся.

– Но она блестящая молодая леди, изысканная и добродетельная.

– Святые небеса!

– Тебе пора подумать о женитьбе и потомстве. Я пришла к выводу, что она отлично подходит на роль жены.

He без угрызений совести она осознала, что каждым своим словом лишает леди Вайолет шансов. Ничто не могло быстрее оттолкнуть Робина от женщины, чем сознание, что все в округе уже заочно поженили их.

«Это не очень благородно с моей стороны, - подумала Селина, и ей стало стыдно.
– На самом деле я поступаю отвратительно».

Но она была вознаграждена за свое коварство, как это часто случается. Когда они вернулись в залу, Робин танцевал только с Селиной, демонстративно игнорируя всех остальных дам.

Леди Вайолет в сопровождении своей матери уехала довольно рано, шумно выразив свое негодование, и на следующий год вышла замуж за какого-то пожилого виконта.

Но для Селины тот вечер стал поворотным моментом. Лежа в постели, она поняла, что не может вечно ждать мужчину, который никогда ее не полюбит.

Леди Келлер приехала навестить свою престарелую мать, жившую неподалеку. Было довольно просто пригласить ее на небольшую вечеринку и вытянуть из нее приглашение провести следующий сезон у нее в Лондоне.

– Вам обязательно понравится, - пообещала ее светлость.

«Да, - решила для себя Селина.
– Я встречу множество достойных джентльменов, найду себе отличного мужа и постараюсь избавиться от любви к Робину. И тогда… тогда он пожалеет, что потерял меня, но будет слишком поздно».

Все получилось именно так, как она и планировала. Она молниеносно покорила Лондон и получила четыре предложения руки и сердца.

Но все было напрасно. Ее попытка выкинуть Робина из души оказалась безрезультатной. Он держал ее так же крепко, как раньше.

И вот теперь она возвращается домой. Как и прежде, она любит человека, которому до нее нет никакого дела, и смотрит в будущее без всяких надежд.